Книга Твое любимое чудовище, страница 53 – Кира Сорока

Качаю головой.

Он азартно облизывает верхнюю губу. Задумывается… Потом всё же убирает руку, и я не кричу.

Смотрю на Филиппа исподлобья.

— О каком личном ты говоришь? Я всего лишь была на твоём этаже. А ты издевался надо мной всю неделю. И вообще! — бесстрашно отчитываю его. — Ты не имеешь права ко мне приближаться, раз уж к тебе наведывается психиатр каждую неделю. А твои друзья-то в курсе? Или мне им рассказать?

Не самый лучший ход, я знаю.

Но меня просто бесит то положение, в которое попала.

Я не могу уехать, мне некуда. Не могу ему противостоять. Не могу позаботиться даже о друзьях.

Последнее, что написал мне Макс вчера, — это то, что он знает, кто виноват в его проблемах. И он это так не оставит.

Я прочитала его сообщение только сегодня, позвонила Максу несколько десятков раз. Он не берёт. И одному только богу известно, вляпался он во что-то или нет. Успел ли поиздеваться над ним Филипп или его друзья?

Поэтому да, я бесстрашно пытаюсь его шантажировать.

Бояться я просто устала.

Филипп усмехается, но эта усмешка не касается его глаз.

— Ну и что ты скажешь моим друзьям?

— Правду, — шиплю в ответ. — И вообще пусть вся академия знает.

— Вся академия и так знает.

— Они строят теории, называют тебя реинкарнацией Листермана. Им нравятся страшилки, а реальной угрозы они не замечают. Угроза — это ты!

— Ты права, — соглашается он внезапно. — Но для тебя я наиболее опасен.

— И почему? — вздёргиваю подбородок.

— Потому что мы оба сейчас тут, — он нашёптывает, ведя губами по моему подбородку. — Твоя тётя далеко. Выпила лишнего за ужином. Спит, не проснётся до утра. Эта ночь наша, Ульяна.

Я очень сильно напоминаю себе не бояться.

Но, чёрт возьми, боюсь.

— Если ты меня изнасилуешь, я пойду в полицию, — мой голос подрагивает.

— Зачем мне тебя насиловать? — изумляется Филипп. — Ты отдашься сама.

Господи… Что?

У меня уши горят от его слов.

— Ты же не жертва, Уля, — продолжает он на полном серьёзе. — Ты не позволишь мне так тебя унизить. Будешь верить в то, что сделала это по собственному желанию. Сама захотела такое чудовище, как я.

Что он несёт, боже?

Зажмуриваюсь, качаю головой.

— Уходи. Я не хочу. И не захочу… — мой голос похож на жалобный писк.

А потом я затихаю. Потому что губы Филиппа невесомо прикасаются к моей шее. Спускаются ниже. А потом снова выше.

В ушах у меня стучит пульс, и я цепляюсь лишь за этот звук.

Поверить не могу, что оказалась в этой точке невозврата.

Поверить не могу, что тело откликается.

Почему?

Почему мурашки бегают по коже?

Почему я реагирую на этого психопата?

Он больше ничего не говорит, общаясь со мной лишь собственным телом, языком, губами и зубами.

Моё тело будто парализовано, я даже оттолкнуть его не могу.

И в какой-то момент перестаю пытаться.

Его рот находит моё ухо, прикусывает мочку, и у меня вырывается звук, которого я от себя не ожидала. Тихий, задушенный стон, который я пытаюсь проглотить обратно, но поздно.

Филипп замирает. Отстраняется ровно на секунду, и в темноте я вижу его глаза, яркие даже без света. В них что-то переключается. Что-то голодное и хищное, от чего у меня поджимаются пальцы на ногах.

Он целует меня. Не напористо и жёстко. Медленно. Так медленно, что я успеваю почувствовать каждое движение его губ, каждое прикосновение языка, каждый выдох. И от этой медленности меня ведёт сильнее, чем от любого напора.