Онлайн книга «Отличница для генерального»
|
Сердце учащенно забилось, когда, крадясь на цыпочках, словно воришка, девушка подошла к столу и заглянула в документы. Шведский! И судя по карандашным пометкам на полях Шувалов его знает. Почему тогда в «Золотых соснах» переговоры шли на русском — ради единственной участницы, которой потребовался бы перевод? Или вообще вся эта встреча в загородном клубе — ловушка для дурехи, летящей на яркий свет страсти и вожделения? Задумавшись, Анна сморщила нос и принялась выстукивать пальцами простенькую мелодию, барабаня по краю стола. Мизинец промазал, соскочив со столешницы и зацепившись за выдвинутый ящик. Орлова прищурилась, рассматривая — через щель выглядывал замусоленный треугольник плотного картона или фотобумаги. Вламываться в кабинет генерального директора уже было сомнительной затеей, а вот шарить без спроса по ящикам чужого стола и вовсе тянуло на особо тяжкое преступление. Но как же сильно хотелось узнать хоть что-то о мужчине, который уже семь месяцев не давал покоя ее душе! Затаив дыхание и замерев, девушка прислушалась. Тишина. Только едва слышный ветер за окном, качающий деревья, да мерное гудение электроприборов. «Одним глазком!» — пообещала себе Аня и, открыв ящик, вытянула на свет старый снимок, замусоленный и помятый. Фотография походила на те, что традиционно делают в школе — учителя и весь класс покорно улыбаются в камеру. На этом фото также были дети разных возрастов — от малышей начальной школы до подростков. Не много — двенадцать или четырнадцать человек в строгой, но какой-то разномастной одежде, кто в джинсах и свитерах явно с чужого плеча, а кто чуть ли не костюмах-тройках. По центру кадра сидела женщина в инвалидном кресле. Лидия Шувалова — сообразила Анна, вглядываясь в лица детей. Девушка догадалась, что фотографию сделали во время предвыборного тура, когда бизнесвумен посещала детские дома со спонсорской помощью. Где-то на снимке должен быть и маленький Саша… Алекса Орлова нашла почти сразу — худощавый серьезный мальчик в клетчатой рубашке не то чтобы чем-то выделялся среди других детей, просто четверо из пятерых стоящих с ним рядом были перечеркнуты черной ручкой. Три парня, двое постарше и один наверно также лет одиннадцати и, судя по светлому платью, девочка. Ее лицо было не просто замазано, а протерто почти насквозь, словно кто-то долго и методично мусолил пальцем или ластиком именно по этому фрагменту. Все, что удавалось разглядеть это рост — примерно такой же, как у держащего ее за руку Александра, и цвет волос — светло-русый, как пшеничное поле. Точь-в-точь как у Анны Орловой. Девушка поднесла снимок под лампу, стараясь рассмотреть еще какие-то детали, но кадр был не особенно четкий, и все, что еще удалось заметить — это контур, как от непишущей ручки, вдавленный в глянец фотобумаги, очерчивающий силуэт еще одного мальчика лет десяти, прижавшегося вплотную к Шуваловой. У него было открытое круглое не особо запоминающееся лицо. Аня прищурилась, переключая внимание на Александра, словно пытаясь через снимок заглянуть в само прошлое… — Разве я разрешал рыться в моих вещах⁈ — низкий голос был тих и ровен, но ярость в нем громыхала раскатами грома. Алекс стоял в дверях — голый, взбешенный, со сжатыми в кулаки ладонями. Поймана с поличным! Некуда бежать, негде прятаться и нелепо делать вид, что случайно ошиблась дверью. |