Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 70 – Екатерина Крутова

Монитор учащает писк. Неужели пациент и правда разволновался, или понял, что спектакль не работает?

— Ты предательница, — шипит вслед, но в голосе слышится не гнев, а страх. Настоящий, животный страх человека, который впервые столкнулся с чем-то неподконтрольным.

А я иду к выходу, осознавая странную вещь: мне не хотелось ему мстить. Не хотелось кричать, плакать, биться в истерике. Только побыстрее выйти отсюда и вдохнуть полной грудью воздух, в котором нет удушливого Орловского парфюма.

* * *

Звонок Лены раздается, когда я выхожу из больницы. Четыре утра — самое время для общения с дочерью. Сердце сжимается от воспоминаний о ее переписке с Оболенской. Старшая — папина дочка, неужели она и сейчас против меня?

— Мам... — голос Алены дрожит и срывается, словно едва сдерживает слезы. — Ты в больнице? С папой?

— Уже выхожу, — отвечаю ровно. — Он в порядке. Угрозы для жизни нет.

— Мам, я не знала... — чуть не плачет дочь, но я не спешу отвечать, слушая тишину, разбавленную прерывистым дыханием.

— О чем? — спрашиваю, хотя представляю ответ.

— О ней. Об этой... — Лена сглатывает, будто слова «стерва» и «шлюха» застревают у нее в горле. — Я думала, она просто коллега с верфи. Мы отмечали в клубе день рождения фирмы. Папа приехал, как учредитель, а эта с ним. Они с Артемом поладили, оказалась, что Геля подписана на его блог и фанатка подкастов ее мамы.

Я закрываю глаза, останавливаясь посреди почти пустой парковки. Алена — юрисконсульт в одной из фирм Орлова. Нарабатывает опыт и заодно является глазами и ушами мужа, чтобы все функционировало, как тому угодно. Все логично — праздник фирмы хозяин не должен был пропустить. Меня на такие мероприятия никогда не приглашали — это же неофициальный прием, где надо отсветить идеальным имиджем и достойной женой. Интересно, были ли другие девки на выход в клуб, на неформальный корпоратив, или Оболенская первая, удостоенная такой чести? Конечно, Ангелина действует по проверенному сценарию: втереться в доверие, очаровать и привязать, с максимальной выгодой для себя. Но что-то в словах дочери не стыкуется.

— А сегодня я увидела фото, — Лена начинает тараторить срываясь. — Эти посты, где она полуголая, а папа... мам, это же унизительно! Для него! Для нас!

— Ты же мне сама сказала «измена — это мелочь, а не повод вести себя как глупая истеричка». — Вспоминаю наш телефонный разговор на следующий день после моего прозрения.

— Что изменилось? То, что теперь весь город знает, кого трахает мой муж и твой непогрешимый отец?

Смартфон молчит. Только слышно, как Лена шмыгает носом. Дочь не виновата в грехах отца. В том, что она боготворила Володю и не брала меня в расчет — много и моей вины. Но сейчас, после обвинений мужа, чувствую, как обида накрывает и срывается словами, которые спокойная я никогда бы не произнесла вслух. Алена пытается манипулировать мной так же, как тот, кто всю жизнь был для нее примером. Врать, подтасовывая факты и выставляя себя в выгодном свете.

— Ты же знала, кто его любовница. Я сама назвала тебе ее фамилию. — Звучит резко, холодно и лишь чуть-чуть истерично.

— Ма-ам… — шепчет сквозь слезы старшая дочь. — Прости. Ты, папа, измена. Все это казалось таким бредом. Тем более, он сказал, что у тебя опять приступ помутнения реальности и ты все себе выдумала. Я тебя не слушала тогда…