Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 71 – Екатерина Крутова

«А теперь слушаешь?» — хочу практически выкрикнуть, но проглатываю боль вместе с опрометчивыми эмоциями.

— Ты веришь в мои приступы, Ален?

— Не-ет, — тянет дочь не очень уверенно, а я понимаю, что муж и свекровь капали ей на мозги. Пять лет назад, во время моей депрессии Лене было восемнадцать, и не понять, что с матерью что-то не так, она не могла. Это младшая тогда, как все подростки, была увлечена поиском своего места в мире и приняла месяц моего отсутствия, как что-то должное. Хотя, я никогда не спрашивала Анюту — может, и ей напели о моих «помутнениях»?

— Знаешь что, давай встретимся и все обсудим. Кажется, нам давно пора с тобой поговорить. Когда удобно — я могу приехать в Питер.

Не вижу смысла продолжать телефонный разговор. Правду лучше говорить в глаза, а вот врать — по телефону.

— Я дома, мам. Как только увидела это… эти селфи, села в машину и приехала к нему. А там… Она была у нас в коттедже, и они ругались. Это Оболенская довела папу до приступа. Ну, и я тоже. Услышала крики в кабинете. Зашла и увидела их. Он стал отнекиваться…

Лена говорит сквозь слезы.

— Ангелину при виде меня, как ветром сдуло. А папа сказал, что я все неправильно поняла. А потом вдруг схватился за грудь. Мам, я так испугалась. Это из-за меня.

— Нет. Не вини себя. Во всем, что происходит с твоим отцом, виноват только один человек — Владимир Орлов.

Голос холоден и тверд, будто принадлежит не мне, а кому-то другому, сильному, решительному, знающему настоящую цену поступкам и словам. На той стороне разговора старшая дочь громко всхлипывает, и материнское сердце отзывается болью истиной любви.

— Радость моя, хочешь, я сейчас приеду?

— Да, мамуль. Пожалуйста, приезжай…

* * *

от автора

Друзья, если книга нравится и не оставляет вас равнодушными — буду рада вашим комментариям и звездам в карточке книги.

По завершению, книга станет платной на следующий день — добавляйте в библиотеку и следите за обновлениями, чтобы успеть прочесть бесплатно.

Подъезжая к нашему коттеджу, ловлю себя на мысленном разделе имущества. Я уже простилась с этим домом, где мечтала провести остаток жизни. Не бередит душу поросшая травой поляна, где планировалась детская площадка для будущих внуков; равнодушно миную остекленную веранду, зимой превращавшуюся в оранжерею, а летом в место медитации за книгой, чаем и видом на морской закат. Не вызывает эмоций камин в гостиной, перед которым в день переезда мы с Володей, дождавшись, пока девочки уснут, предались, наверно, самой яркой страсти за всю жизнь. Все это теперь — кадры просмотренного фильма, картинки из красивого журнала — воспринимаются мной, как чужая история. Отстраненно и почти легко. Как много, оказывается, может изменить один поступок.

В доме кавардак, словно никто не удосуживался возвращать вещи на привычные места. Впрочем, так и есть — любящий порядок во всем муж сам даже чашку до раковины доносит не всегда, не говоря о том, чтобы поставить ее в посудомойку.

Лена встречает в гостиной. Сидит в кресле, укутавшись в плед и поджав ноги. Дочь всхлипывает, а меня передергивает ознобом — все это слишком театрально — показной бардак, тоска и страдание на публику. Словно Володька давит на жалость. Но одергиваю себя, пытаясь откинуть обиду и включить профессиональный подход. Дети перенимают родительскую модель поведения. И чем ближе их связь с матерью или отцом, тем сильнее подражание даже в мелочах. Совсем необязательно, что дочь отдает себе отчет, что ведет себя в точности, как дорогой ее сердцу кумир.