Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 73 – Магисса

Однажды ночью, когда мы сидели у крошечного, едва дымящего костра, который Игнат сумел развести под густыми еловыми лапами, скрывая его от посторонних глаз, Тихон подошел и сел рядом со мной. Он молча протянул мне флягу — внутри плескалось немного горячего чая, заваренного из каких-то веточек, найденных Игнатом.

— Пей, — сказал он тихо.

Я сделала глоток. Обжигающая, чуть горьковатая жидкость согрела изнутри. Мы сидели молча, глядя на огонь, слушая треск веток и тихий шепот ночного леса. Холодный воздух обжигал щеки, но рядом с ним мне было тепло. Я чувствовала его плечо рядом со своим, ощущала его силу, его надежность.

— Мы прошли через лед, Фея, — сказал он так же тихо, не глядя на меня. — Пройдем и через лес.

Я посмотрела на его профиль, освещенный неровным светом костра. Шрам на подбородке, упрямая линия губ, усталость в глазах. Я осторожно коснулась его руки. Он вздрогнул, повернул голову, его глаза встретились с моими. В них была нежность, такая глубокая, такая пронзительная, что у меня перехватило дыхание.

— Я знаю, Тихон, — прошептала я. — С тобой — пройдем.

Он накрыл мою руку своей, его ладонь была грубой, но прикосновение — бережным. Мы сидели так, не говоря ни слова, и в этом молчании было больше близости, чем в самых страстных признаниях.

На четвертый день нашего блуждания, когда силы были уже на исходе, Игнат, ушедший на разведку, вернулся с новостью — впереди дымок и следы снегохода. Цивилизация была близко.

Мы вышли к небольшому, затерянному в тайге поселку лесорубов. Несколько покосившихся избушек, лай собак, запах дыма и бензина. Люди смотрели на нас настороженно — оборванных, измученных, с оружием. Но в их глазах не было враждебности, скорее, усталое любопытство и суровое северное гостеприимство.

Староста поселка, кряжистый мужик с окладистой бородой, выслушал краткий рассказ Тихона (о том, что мы спасатели, потерпевшие крушение во время бури) без лишних вопросов. Нас накормили горячей похлебкой — самой вкусной едой в моей жизни, — отогрели у печки. И главное — у них был старенький спутниковый телефон, который они использовали для связи с конторой.

Связаться с Москвой, с доверенным человеком Тихона — бывшим сослуживцем, занимавшим теперь какой-то пост в силовых структурах, — оказалось непросто. Связь была неустойчивой, прерывалась. Платон, несмотря на больную руку, колдовал над аппаратом, его научные навыки снова оказались бесценными. Наконец, им удалось установить соединение.

Тихон говорил кратко, сжато, передавая самую суть — о Родионе, о «СевМинералс», о контрабанде, об отходах, о похищении, об убийствах. Игнат параллельно пытался передать через едва работающий интернет-модем файлы с флешки. Это была гонка со временем.

Ответ из Москвы пришел через несколько часов и был неутешительным. Да, информацию получили. Да, она шокирующая. Но Родион Лазарев уже развернул мощную информационную атаку.

Центральные каналы трубили о «неуравновешенной жене олигарха», сбежавшей с «любовником-спасателем», укравшей ценные документы и, возможно, причастной к гибели нескольких сотрудников охраны. На нас был выписан федеральный ордер на арест как на особо опасных преступников. Человек Тихона обещал сделать все возможное, но предупредил — система неповоротлива, а влияние и деньги Родиона огромны. Нам нельзя было оставаться здесь. Нас будут искать.