Книга Встречное пари, страница 25 – Татьяна Никольская

Дверь открывается. Входит Игорь. Смотрит на меня, и в его глазах я вижу то самое понимание, которое бесит меня больше всего.

— Слышал? — бросаю я, не в силах сдержаться. Голос звучит хрипло.

— Что именно? — Игорь делает вид, что не понимает. Он садится напротив, снимает очки.

— Про зоопарк. Про соболя. Она что, считает себя третьей в стае? — слова вылетают, острые и ядовитые. — Она тут временный приют для бездомных, Игорь. Не больше. Не надо давать ей иллюзий.

Игорь смотрит на меня долго и внимательно. Потом вздыхает.

— Саша, это просто шутка. Остроумная, кстати. Она не лезет ни в какую стаю. Она просто пытается выжить в условиях, которые мы, между прочим, сами для неё создали. И, надо сказать, неплохо справляется.

— «Неплохо справляется»? — я вскакиваю с кресла, начинаю мерить кабинет шагами. — Она находит одну ошибку, и ты готов вручить ей ключ от города! Она спит на работе! Она строит мне глазки!

Последняя фраза вырывается неожиданно даже для меня. Игорь медленно поднимает бровь.

— Глазки? Серьёзно? Мария Полянская? Ты уверен, что это были именно «глазки», а не, скажем, взгляд человека, который пытается понять, с какой стороны от него сейчас прилетит очередной упрёк?

Я замираю. Он прав. Чёрт его побери, он всегда прав. Это не были «глазки». Это был вызов. Спокойный, ледяной, уверенный. «Я это заслужила. Попробуй оспорь». Это бесит в тысячу раз больше.

— Неважно, — отмахиваюсь я. — Суть в том, что она забывает своё место.

— Её место там, где она может принести пользу, — спокойно парирует Игорь. — И она её приносит. Успокойся. Ты ведёшь себя как… ревнивый самец.

Последние два слова он произносит тихо, но они падают в тишину кабинета, как гильотина.

Я оборачиваюсь к нему. Ревнивый? Это смешно. Это не ревность. Это… отстаивание территории. Порядка. Она вносит диссонанс. Хаос. Своими дурацкими цветными маркерами, своей домашней логикой, своей спокойной усмешкой. Она не вписывается.

Игорь встаёт.

— У меня совещание. Попробуй хотя бы не срываться на ней сегодня. Ради меня.

Он уходит. Я остаюсь один со своей яростью. И с чем-то ещё. С тем, что клокочет под рёбрами, горячее и опаснее простого гнева.

Навязчивое желание.

Оно приходит не образно. Оно приходит конкретно, физически. Я представляю не абстрактное «обладание».

Я представляю, как подхожу к её столу. Как она поднимает на меня свои большие, спокойные глаза. И как эта спокойная, вечно-уравновешенная маска вдруг трескается. Не от страха. От чего-то другого. Я представляю, как моя рука касается её щеки, как пальцы впиваются в её волосы, заплетённые в этот её строгий, материнский пучок. Как они распускаются, падают на плечи. Как эта её усмешка — острая, умная, раздражающая — наконец слетает с её лица. И остаётся… что? Удивление? Гнев? Желание? Смесь всего сразу?

Я представляю, как она пытается отстраниться, сказать что-то колкое. И как слова застревают у неё в горле. Как её собственный контроль, эта её ледяная броня, даёт трещину. И под ней оказывается не домохозяйка, не робкий новичок. А женщина. Острая, живая, опасная. Такая, с которой не соскучишься.

Мысль обжигает. Это не просто желание. Это — потребность. Потребность сломать её защиту. Доказать. Себе? Ей? Всем? Что я всё ещё здесь главный. Что её ум, её находчивость, её шутки — это всё мишура. А под ней — всё та же базовая химия. И она работает на меня.