Книга Встречное пари, страница 26 – Татьяна Никольская

Я подхожу к мини-бару, наливаю виски. Пью залпом. Горькая жидкость обжигает горло, но не гасит огонь внутри.

Она думает, что вписалась? Что она — соболь в нашем зоопарке?

Хорошо. Пусть думает.

Но рано или поздно она поймёт разницу между зверьком в клетке и хозяином этого зоопарка. И я покажу ей эту разницу. Не словами. Не приказами. Чем-то более простым. Более действенным.

Я смотрю на дверь. Сегодня я не буду её трогать. Не буду придираться. Пусть успокоится. Пусть почувствует себя в безопасности.

Это будет моей самой изощрённой жестокостью. Потому что завтра, или послезавтра, или на следующей неделе… охота продолжится. И на этот раз я буду знать точно, чего хочу.

Я хочу видеть, как эта её спокойная, надменная уверенность рушится. Хочу слышать, как её ровное дыхание сбивается. Хочу чувствовать, как её пульс, который я уже держал в своей руке, забьётся в унисон не со страхом, а с чем-то другим.

И когда это случится, вот тогда мы посмотрим, кто здесь соболь, а кто — горностай.

Тишина в кабинете после ухода Александра звенит, как натянутая струна. Я сижу, уставившись в экран, и пытаюсь заставить пальцы снова печатать. Но они дрожат. Слегка, почти незаметно, но дрожат.

Он только что был здесь. Не врывался, как ураган. Пришёл тихо, с лицом, высеченным из гранита. В руках — распечатанный мой вчерашний отчёт. Тот самый, за который Игорь меня похвалил.

— Это что за формат? — спросил он, положив лист передо мной. Его палец тыкнул в мою собственную, разработанную для наглядности, систему цветовых маркеров и сводных таблиц. — У нас в компании приняты стандарты. ГОСТы. А это что? Детская раскраска?

Голос был ровным, без повышения тона. В глазах — холодный, методичный огонь. Он искал слабое место. И решил, что нашёл его здесь — в моём желании сделать сухие цифры понятными, визуализировать данные.

Знакомая паника попыталась подняться в горле. Он прав, я нарушила стандарт… Но что-то внутри — то самое стальное, что крепчало с каждым днём в этой борьбе, — резко сжалось и выпрямилось. Я сделала глубокий вдох. Не оправдываться. Никогда не оправдываться перед ним.

Молча взяла со стола свой планшет. Открыла папку с корпоративными стандартами оформления документов, которые я изучила вдоль и поперёк ещё на прошлой неделе. Открыла рядом свою сравнительную таблицу: слева — требования стандарта, справа — скриншоты моего отчёта с выделенными соответствиями.

Повернула планшет к нему. Мой голос прозвучал удивительно спокойно, почти деловито:

— Александр Валентинович, я руководствовалась разделом 4.2 «Визуализация данных для оперативного анализа» и приложением «Б» о нестандартных, но допустимых форматах презентации при условии сохранения всех обязательных реквизитов. — Я провела пальцем по экрану. — Все обязательные пункты присутствуют. Если я что-то упустила или нарушила, укажите, пожалуйста, конкретно. Я готова исправить.

Я смотрела прямо на него. В руке планшет был как щит. Я была готова к бою. К тому, что он найдёт какую-нибудь мелочь, зацепится, унизит.

Но он не нашёл. Он смотрел то на планшет, то на моё лицо. Его взгляд — тяжёлый, изучающий — скользил по сравнительной таблице. Я видела, как он понимает. Понимает, что я не просто отбиваюсь. Я пришла во всеоружии. Я изучила правила его игры лучше, чем он ожидал.