Книга Встречное пари, страница 97 – Татьяна Никольская

Это последняя капля.

— Ладно, — рычу я, разворачиваясь к выходу. — Увидимся завтра. На работе. Коллега.

Последнее слово я выговариваю с такой яростью, что она моргает. Но не отступает. Просто кивает.

— До завтра, Александр Валентинович. Спасибо, что зашли.

Я выхожу в подъезд, и дверь тихо, но решительно закрывается за мной. Я стою, сжимая кулаки. Воздуха не хватает. Она меня не пустила. Не дала даже стакана воды. Выставила как навязчивого посетителя.

А через час я снова вижу свет в её окне. Она, наверное, пьёт свой чай. Одна. Или читает детям сказку. Или просто дышит этим своим спокойным, неуязвимым существованием, в котором для меня места… нет.

Ревность сменяется бессильной яростью. Она играет со мной. Она знает, что я хочу. И она дразнит. То подпуская, то отталкивая. Это уже не пари. Это что-то другое. Что-то, в чём я больше не чувствую себя хозяином положения.

Я охотник, который загнал себя в капкан, и добыча спокойно наблюдает за этим из-за невидимой стены.

«Коллеги». Чёрт бы побрал это слово. И её. И её бывшего мужа. И эту её чёрту уютную футболку, в которой она выглядит лучше, чем в любом бархатном платье.

Я допиваю виски, так и не отрываясь от окна. Война продолжается. Но я, кажется, только что проиграл в ней первый серьёзный бой. И даже не понял, как это вышло.

Утро начинается с осознанного выбора оружия. Не бархат и не шпильки. Синий костюм-френч, идеально сидящий по фигуре, но строгий. Белая шелковая блуза с легким жатым эффектом — тонкий намёк на мягкость под броней. Туфли-лодочки на среднем каблуке — для уверенной походки, а не соблазнительного дефиле. Волосы убраны в низкий, идеально гладкий пучок. Макияж — безупречный нюд. Я должна выглядеть как олицетворение компетентности, ума и недоступности. Для него. Для них — как приятный, эстетичный бонус к переговорам.

В кабинете Александра я застаю его в состоянии сосредоточенной агрессии. Он проверяет презентацию в сотый раз, его взгляд выжигает дыры в экране. Он в своём обычном костюме, но сегодня в нём чувствуется что-то от хищника в клетке — энергия ищет выхода.

— Готовы? — бросает он, не отрываясь от монитора.

— Всегда, — отвечаю я, поправляя папку с бумагами. Мой голос звучит спокойно, как поверхность озера перед бурей.

Он, наконец, смотрит на меня. Его взгляд скользит по костюму, задерживается на блузе на долю секунды дольше, чем нужно. Я вижу, как гаснет раздражение и зажигается что-то другое — оценка, интерес, досада. Он не ожидал такого образа. Он ждал соблазнительницы? Жертвы? Он получает — равного соперника.

— Выглядишь… деловито, — произносит он с лёгкой, почти неощутимой издёвкой.

— На то и расчёт, — улыбаюсь я уголком губ. — господин Шмидт ценит суть, а не форму. Но идеальная форма никогда не мешала сути, не так ли?

Он хмыкает, отворачивается. Первый укол — мой.

Переговорная на верхнем этаже. Вид на Москву, полированный стол, запах дорогой кожи и кофе. Наши гости — сам Шмидт, человек лет шестидесяти с лицом, высеченным из гранита, и два его молодых, бритоголовых помощника, похожих на телохранителей. Александр занимает место во главе стола. Я сажусь справа от него, открывая блокнот.

Начинается он. Его презентация — это шквал цифр, графиков, агрессивных маркетинговых прогнозов. Он давит, как бульдозер. Он продаёт не машины, он продаёт доминирование. Шмидт слушает, непроницаемо кивая. Его помощники делают пометки. Я наблюдаю. Вижу, как Шмидт слегка морщится, когда Александр, увлёкшись, позволяет себе слишком резкую фразу о немецких конкурентах. Ошибка.