Книга Встречное пари, страница 99 – Татьяна Никольская

— Что это было? — его голос режет тишину, низкий, опасный.

— Работа, Александр Валентинович, — отвечаю я спокойно, застёгивая папку. — Я обеспечила вам преимущество на переговорах. Шмидт был впечатлён.

— Впечатлён? — он делает шаг ко мне. От него исходит волна жара, гнева, заряженного сексуальностью. — Ты выставила меня идиотом! Ты встала и провела всю встречу так, будто я тут мальчик на побегушках!

Я поднимаю на него взгляд. Спокойный, холодный.

— Я сделала так, чтобы вы получили контракт. Вы хотели напор — я дала точность. Вы играли в грубую силу — я применила стратегию. Это не выставление идиотом. Это — синергия. Или вы предпочитаете, чтобы я сидела молча и кивала?

Он впивается в меня взглядом. Его карие глаза пылают. Он так близко, что я чувствую его дыхание. Снова это предательское тепло поднимается откуда-то из глубины, споря с холодом в моей голове. Хочется отступить. Я не отступаю.

— Эти отчеты. Почему не показала мне заранее?

— Потому что вы не спросили, — говорю я просто. — Вы были заняты своей презентацией. Я занималась своей работой — просчитывала риски и готовила решения. Кажется, именно за это вы мне и платите.

Он замирает. Его ярость натыкается на мой ледяной, непробиваемый контроль. Он не может обвинить меня в некомпетентности. Не может обвинить в саботаже. Я сделала всё идеально. И этим выбила у него почву из-под ног. Он привык, что женщины либо боятся его гнева, либо лебезят перед ним, пытаясь утихомирить. А я стою и смотрю прямо в глаза, принимая его ярость и возвращая её ему же, отражая, как зеркало.

— Синергия, — с ненавистью выговаривает он это слово. — Ты играешь в опасные игры, Маша.

— Я не играю, — отвечаю я, наконец отводя взгляд и направляясь к двери. — Я работаю. И, судя по реакции Шмидта, работаю хорошо. Контракт будет наш. Поздравляю вас с успешными переговорами, Александр Валентинович.

Я выхожу, оставляя его одного в огромной, внезапно пустой переговорной. Мои колени слегка дрожат, но походка остаётся твёрдой. Сердце колотится не от страха. От адреналина. От сладкого, горького, запретного вкуса победы.

Я вошла в его мир, в его игру — мир мужских амбиций, агрессии и силы. И я выиграла сегодняшний раунд по его же правилам, но своим оружием. Он был на вторых ролях. И он это понял.

И теперь я знаю — самое опасное ещё впереди. Потому что униженный самец, особенно такой, как он, либо отступает, либо наносит сокрушительный удар. А Александр Горностаев отступать не умеет.

Но и я — тоже. Холод внутри сменяется стальной решимостью. Война продолжается. И я только что захватила первую высоту.

Игорь вышел. Бледный, как полотно, с трясущимися руками и глазами, в которых застыл стыд, смешанный с какой-то лихорадочной решимостью. Он появился в офисе без предупреждения, тихо сел в своё кресло и уставился в монитор, будто пытаясь вспомнить, что это за штука и зачем она нужна.

Я дал ему день прийти в себя. Не из великодушия. Мне было плевать. У меня свои проблемы. Вернее, одна проблема — в синем костюме, с холодными глазами и умом, как боевая ракета, которая взорвалась прямо у меня под носом на встрече со Шмидтом. Она выиграла тот раунд. Чисто. Безоговорочно. И с тех пор держится с ледяным, безупречным профессионализмом, который сводит меня с ума больше, чем любая откровенная насмешка.