Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 44 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Сначала я решил, что копают прямо впереди, а немного погодя – что справа от нас. Наконец сквозь серые стволы буковых деревьев я увидел в низине двух мужчин. Они только что приступили к работе и земли выбросили немного, зато успели расчистить и откинуть кучу листьев и отковырять мотыгой толстые куски слежавшейся глины. Яма тянулась под прямым углом к дороге, и люди работали, отвернувшись от нас; густые пестрые тени от ветвей бука падали им на спины и плечи, как стая ночных птиц. Земля была запекшейся и твердой, мотыга звенела об нее, и из-за этого копавшие не услышали нашего приближения.

Я увидел, как дядя Эбнер, слегка повернув голову, бросил взгляд на странные труды. Но он не остановился, и мы продолжили путь. Старая дорога свернула в низину, послышался топот копыт, и мгновение спустя мы увидели дюжину мужчин.

Нелегко мне забыть эту сцену! Какой-то поселенец срезал по кругу кору нескольких буков, и на них осталась только скудная листва, пропускавшая странный сумеречный свет. Одни люди стояли под буками, другие сидели на поваленных стволах, третьи остались в седлах, но, судя по виду, все до единого в этой мрачной компании чего-то ждали.

Старик с густой седой бородой курил трубку, нарочито энергично выпуская большие клубы дыма; другой вырезал из деревяшки быка, тщательно трудясь над изгибами его рогов; а еще один чертил что-то ногтем большого пальца на луке своего седла.

Чуть в стороне большой сучковатый бук протягивал в сторону серую ветку, как руку, и под этой веткой сидели на лошадях двое мужчин: их локти были прикручены к телу, рты заткнуты седельными попонами. Позади них верховой возился с недоуздком жеребенка, распутывая веревку, чтобы она стала длинней.

Такая сцена предстала передо мной, когда мы прибыли на место действия. Но мгновение спустя, стоило моему дяде въехать под буки, там все пришло в движение. Подскочившие люди схватили удила коня дяди Эбнера и наставили на него оружие. Кто-то окликнул ехавшего позади меня часового, и тот прискакал галопом. Но потом здоровяк, который так неторопливо курил, выкрикнул имя моего дяди, другие его повторили, и сумятица улеглась, паника утихла. И все равно вокруг дяди осталось кольцо суровых людей с решительными лицами. Вспышка гнева угасла, но мрачная цель, к которой стремились эти люди, осталась.

Мой дядя огляделся по сторонам.

— Лемюэль Арнольд, – сказал он, – Николас Вэнс, Хайрам Уорд, это вы!

Как только дядя Эбнер назвал имена скотоводов, я тоже их узнал. Уорд был тем самым крупным мужчиной с трубкой. Кроме него здесь собрались арендаторы и гуртовщики, чьи земли лежали в предгорьях. Такая близость к горам способствовала установлению феодальной независимости – эти люди привыкли говорить, что живут на границе и сами должны о себе позаботиться. И, надо сказать, они действительно мужественно и решительно заботились о себе, а иногда и о Вирджинии тоже.

Их отцы раздвинули границы доминиона на север и запад и защищали освоенные земли. Они сражались с индейцами в одиночку, отчаянно, индейскими же методами и часто индейским оружием. Безжалостные и не знающие пощады – око за око и зуб за зуб – первопоселенцы отстояли то, что им было дано. Они не послали в Вирджинию за ополчением, когда пришли дикари, а бились с ними у своих порогов и преследовали в лесу, где смерть косила их ряды. Они оказались выносливее индейцев, руки их были тяжелее, и крови на них было больше. Наконец старейшины племен долины Огайо запретили набеги на предгорья, потому что они обходились слишком дорого, и вместо этого стали отправлять свои военные отряды на юг, в Кентукки.