Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 63 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Сперва прошло несколько лет ожидания, и Рэндольф уже начал яриться. Дункан многое покупал в долг, и, хотя долг со временем уменьшился, закладная на дом оставалась. Наконец, по счастливой случайности, ее удалось погасить, и для влюбленных распахнулись врата рая. Когда-то отец Эдварда Дункана приобрел на судебной распродаже за бесценок участок заброшенной земли на окраине Мэриленда. Теперь, по словам Дункана-младшего, ему удалось продать эту землю иностранцу и таким образом выручить достаточно денег, чтобы расплатиться с долгами. Эдвард тут же написал Бетти, которая в то время была в Балтиморе, и она поспешила вернуться в Вирджинию с платьями и украшениями в багаже. Назначили день свадьбы, и мы приехали посмотреть на ее счастье… А вместо этого она стоит, цепляясь за руку моего дяди Эбнера, и плачет так, словно у нее вот-вот разорвется сердце.

Прошло некоторое время, прежде чем девушка заговорила, а до тех пор Эбнер стоял и гладил ее по голове, как маленького ребенка. Справившись наконец со слезами, она рассказала, почему плакала, и я расслышал все до последнего слова, потому что изгородь была совсем рядом, и я мог бы дотронуться до Бетти рукой. Она сняла с шеи истертую бархатную ленточку и протянула ее дяде Эбнеру. К ленточке на крошечном колечке был прикреплен тяжелый золотой крест. Мне хорошо был знаком этот крест, как и всем остальным: он принадлежал матери Бетти, и украшавшие его три больших изумруда были одними из немногих драгоценных камней в округе. Они стоили пять тысяч долларов и перешли к маме Бетти по наследству от бабушки-англичанки.

Я понял, в чем дело, еще до того, как девушка все объяснила. Изумруды исчезли. Оправы в кресте, лежавшем на ее руке, были пусты.

Рассказ Бетти длился недолго: драгоценности пропали некоторое время назад, но ее отец не знал об этом до сегодняшнего дня. Она надеялась, что он никогда и не узнает, но какой-то случай раскрыл ему глаза, и он начал следствие, чтобы найти вора. Вот тут-то и случилось самое большое горе Бетти Рэндольф. Потеря изумрудов сама по себе была ударом, но то, что ее старую чернокожую нянюшку Лизу, единственную мать, которую она помнила, арестовали и допрашивали как преступницу, было просто невыносимо. Рэндольф сидит сейчас в своем кабинете и разбирается с этим «возмутительным случаем». Может, дядя Эбнер повидается с ним, прежде чем отец разобьет ей сердце?

Мой дядя взял крест и подержал в руке. Он задал пару вопросов, но очень коротких, что показалось мне странным, поскольку ему предстояло разобраться в таком сложном случае. Как давно пропали изумруды? Бетти ответила, что они были на месте до ее поездки в Балтимор, а по возвращении оказалось, что их нет. Она не брала крест с собой в дорогу, он оставался среди вещей в ее комнате. Она не помнит, как скоро по возвращении его увидела. Тут она снова заплакала, ее изящные губки задрожали, крупные слезы потекли из карих глаз.

Дядя Эбнер пообещал отправиться в кабинет, где Рэндольф вел допрос, образумить его и увести оттуда мамушку Лизу. Он велел Бетти погулять в саду до его возвращения, и девушка ушла, слегка успокоенная.

Но вместо того чтобы сразу войти в дом, дядя несколько мгновений стоял с крестом в руке, а потом, к моему удивлению, повернулся и пошел обратно тем же путем, каким мы сюда явились. Я едва успел убраться с его пути, потому что он быстро зашагал по дорожке к воротам, а затем – к конюшне. Я последовал за ним, недоумевая, зачем он идет в конюшню, а не в дом, как обещал. Не доходя до стойл, дядя свернул в сторону и нырнул в большой сарай, где хранились плуги и разные сельскохозяйственные инструменты, мотыги и косы. Сарай был сложен из огромных бревен, обшит вагонкой и открыт с обеих сторон.