Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 60 – Мелвилл Дэвиссон Пост

— У вас простой стандарт, – ответил дядя Эбнер. – И он упрощает дело, по которому я к вам приехал.

— И по какому же делу вы приехали? – спросил Диллворт. – Я так и знал, что вы явились не просто так.

И он рассмеялся коротким, сухим, нервным смешком. Я заметил, что такой смешок время от времени прорывался в его речи. С тех пор, как мы приехали, Диллворт чувствовал себя не в своей тарелке. Я наблюдал за этим человеком и пришел к выводу, что он что-то скрывает, вот почему так посмеивается и нервничает.

— Дело касается вашего судебного иска, – сказал дядя Эбнер.

— А что с ним такое?

— Ваша тяжба дошла до такого этапа, когда не вам быть в ней истцом.

— Что вы имеете в виду, Эбнер? – вскричал Диллворт.

— Сейчас объясню, – ответил мой дядя. – Я следил за ходом этого дела. Оно выигрышное. В любой день, стоит вам только назвать дату, судья вынесет постановление. И все же в течение года оно стояло в списке дел, назначенных к слушанию, а вы так и не дали ему ход. Почему?

Диллворт не ответил, но у него снова вырвался сухой, нервный смешок.

— Я отвечу за вас, – сказал дядя Эбнер. – Вы боитесь!

Он вытянул руку и показал на пастбища, которые становились все темнее в сгущающихся сумерках, на реку, на лес, где двигались и мерцали огоньки.

— Вон там живет Лемюэль Арнольд. Он – единственный мужчина-ответчик по вашему иску, остальные – женщины и дети. Я знаю Лемюэля Арнольда. Я собирался провести эту ночь под его кровом, пока не вспомнил о вас. Я знаю, из какого он рода. Когда Гамильтон покупал скальпы на берегу Огайо и торговался с индейцами о цене, которую следовало заплатить за скальпы женщин и детей, на сцену вышел старый Хайрам Арнольд. «Скупщик, – сказал он, – купите мои скальпы, среди них нет маленьких». И он высыпал на стол полный мешок скальпов королевских солдат. Тот человек был дедушкой Лемюэля Арнольда, и в Лемюэле течет та же кровь. Вы бы назвали его жестоким и опасным, Диллворт, и были бы правы. Он жесток и опасен. Я знаю, что он сказал вам перед входом в здание суда. И вы, Диллворт, боитесь его. И вот вы сидите здесь, смотрите на те богатые земли и мечтаете о них… Но боитесь вступить во владение ими.

Сгущалась ночь, я сидел на ступеньке большого крыльца, в тени, и эти двое мужчин обо мне забыли.

Диллворт не шевельнулся, не ответил, и дядя Эбнер продолжал:

— Вам вредно, Диллворт, сидеть здесь и размышлять о таких вещах. У вас появятся планы, которые будут включать в себя «адскую работу», и вам с ней не справиться. Препоручите ее мне.

Землевладелец откашлялся и снова издал нервный смешок.

— В каком смысле – препоручите?

— Продайте мне иск, – сказал дядя Эбнер.

Диллворт откинулся на спинку стула, подпер подбородок рукой и долго молчал.

— Но мне нужны эти земли, Эбнер, а не деньги за них.

— Я знаю, что вам нужно, и согласен отдать вам часть земель, которые получу в результате судебного процесса.

— В таком случае это должна быть значительная часть, поскольку судебный процесс все равно что выигран.

— Назовите сами, сколько хотите, – предложил дядя Эбнер.

Услышав это, Диллворт встал и прошелся по веранде. Он явно размышлял о двух вещах: во-первых, Эбнер и вправду был тем человеком, который мог довести дело до конца – он хорошо выступал в суде и ничего не боялся… А во-вторых – какую долю земель можно с него потребовать? Наконец Диллворт вернулся и встал перед столом.