Книга Тихая ночь, страница 130 – Энн Кливз

Она покраснела – резко, будто Перес ударил ее словами, поставил на лице отметину.

— И пусть бы дурачился. Все лучше, чем злиться. Да и передо мной он не старался так, как перед чужаками.

— Вы были больше чем друзья, Агги?

Перес ждал, что Агги опять покраснеет, но она ответила с достоинством:

— Мы были друзьями. Не более. Его клоунада предназначалась не для меня. К тому же я была замужем за Эндрю. – Она помедлила. – Но мне всегда было жаль Кенни. Он вечно оставался на вторых ролях. Тихий, замкнутый. А Лоуренс – сплошное веселье и сияние, вся эта показуха… – Она взглянула на Переса. – Не обращай внимания. Я несу какую-то чепуху.

«Но то лето Кенни провел на Фэр-Айле, – подумал Перес. – Сюда мог добраться только на лодке или на самолете».

— Скажи, Агги, Родди часто тогда бывал в Биддисте? Он же был еще ребенком. Лет пяти-шести? Ходил в школу в Леруике, но приезжал на выходные?

— Почти каждые выходные. А иногда и среди недели. Он уже тогда вил из Беллы веревки. «Тетя, у меня живот болит, не могу в школу». А когда Алек лежал в больнице, Родди вообще перешел в школу в Мидлтоне. Да, он вечно крутился в пасторском доме, путался под ногами, когда я готовилась к приезду гостей.

— Ты помнишь кого-то из них? Из тех мужчин, что приезжали к Белле с юга?

— Я с ними не общалась, – пожала плечами Агги. – Такие шумные, самоуверенные… Я все равно не знала бы, что им сказать.

— И больше ты никогда их не видела?

— Каким это образом?

— Двое вернулись, – сказал Перес. – Питер Уайлдинг – один из них. Живет в соседнем доме. Ходит на почту. Он почти не изменился. Ты его не узнала?

— Нет, – резко ответила Агги. – Откуда мне помнить его после стольких лет?

— И он тебе ничего не говорил? Ни намека на прошлое?

— Ни словечка. Да и с чего бы он меня запомнил? Я просто разливала напитки и убирала со стола. Ты вспомнил бы официантку, которая обслуживала тебя пятнадцать лет назад?

— Нет, – признал Перес. – Вряд ли.

— А кто был тот второй, что вернулся? – резко встрял в разговор Мартин.

Теперь трудно было поверить, что он известен как шутник, который смеялся даже на отцовских похоронах.

— Джереми Бут – тот самый, которого нашли повешенным в сарае у пристани. Он тоже гостил здесь тем летом.

Перес вышел из дома и постоял на улице в тишине. С началом прилива ветер стих. У самого берега покачивалось на воде семейство морских уток. Он пошел обратно мимо «Сельдяного дома». Тропинка вела на холм, а затем спускалась к Сколзу – так можно было обойти дом Уайлдинга стороной. Сегодня Перес не вынес бы его любопытствующего взгляда. Хотя, возможно, писателя и нет дома. Может, он в Баннесе присматривает за работами в новом доме. «А Фрэн? – мелькнуло у Переса. – Возможно, там же, обсуждает обои и напольное покрытие». От этой мысли его пробрал холодок. Но нет, она не настолько безрассудна. Уж точно не поедет туда раньше окончания расследования.

Под трели жаворонков и крики кроншнепов он вышел на голую вершину холма. Воздух был наполнен густым оранжевым светом – огромный шар солнца касался края скал. Значит, уже поздний вечер. Там же на фоне заката высвечивался силуэт человека. С такого расстояния разглядеть черты было невозможно, лишь готический абрис на фоне садящегося солнца.

Перес щурился от света, но уже знал, кто это. Он не был готов к встрече – все происходило быстрее, чем он ожидал. Велико было искушение развернуться и подождать Тейлора с доказательствами. Но незнакомец стоял на самом краю, на узком каменном мостике между Пропастью Биддисты и морем. «То знойное лето вызвало уже достаточно трагедий», – подумал Перес. Он и так позволил Джереми Буту сбежать с выставки в «Сельдяном доме» – прямиком к смерти. И до сих пор корил себя за это. Что будет, если и сейчас не попытается остановить человека перед роковым прыжком?