Онлайн книга «Бездна и росток»
|
Когда всё кончилось тёплой, напряжённой волной, захлестнувшей нас обеих, в комнате повисла звенящая тишина, густая и липкая, как кровь. Мы лежали на мокрых простынях – два выпотрошенных тела, – прислушиваясь к отголоскам собственного уничтожения… и освобождения… Софи прильнула к моим губам – и я впервые почувствовала не жадность и отчаяние, а нежность и тепло, к которым потянулась изо всех сил. Невыносимую, простую нежность истощения. Ласку двух тел, выжатых досуха, в которых больше не осталось ни ярости, ни страха – только соль на коже и это тихое, чудовищное тепло. Так мы замерли, без единого звука и дыхания, и этот вечный поцелуй был похож на прощание. Сквозь знакомую и желанную боль от укусов, сквозь соль на губах и языках мы запоздало расставались с собой – с теми, кто остался на той стороне мира, в тесном закутке возле выхода из корабля… * * * Встреча со смертью меняет. Ты делаешь шаг с твёрдой почвы на шаткий пирс, и ветер времени бьёт в спину, подгоняя вперёд. Назад пути уже нет. Остаётся лишь выбрать – стоять на месте, всматриваясь в туман над водой в поисках ответов на вопросы, которые некому задать, или идти вперёд, к обрыву, под которым колышется чёрная вода. В той воде я видела своё отражение – искажённое рябью, состоящее из страхов и призраков. Я была готова шагнуть вниз, рухнуть в кипящую бездну и раствориться в ней. Но я не могла, пока со мной была Софи… Лёжа в кровати, я не сразу открыла глаза. Я вспомнила, как мы мёрзли ночью, и как сдвинули две кровати в одну. А потом вспомнила то, что было перед этим. Тело хранило на себе каждое прикосновение – и жажду, и ярость, и ту окончательную, всеразрушающую нежность. Божественный и страшный аромат теперь был частью меня, въевшись в кожу. На израненных губах остался привкус её крови, тела и духов, а на душе – тяжёлый, липкий осадок. Как после боя, в котором не было победителей – только двое поверженных, освобождённых от необходимости сражаться дальше… Я протянула руку, пошарила рядом с собой и нащупала тёплое, мягкое. Оно шевельнулось под моей живой ладонью, и почти над самым ухом раздалось сонное мурлыканье: — Лиз… Ты чего так рано? — Софи, — произнесла я, — а вдруг ты мне всего лишь снишься? Вдруг я сейчас открою глаза, а тебя нет? Я цепенею при мысли о том, что ты исчезнешь, как только я проснусь. — Я здесь, — ответила она, и моей щеки коснулся бархат её пальцев. Они пахли мной. — Пожалуйста, не исчезай, — попросила я, и это прозвучало молитвой, вырванной из самой глубины обожжённой души. — Я никуда не денусь, пока ты держишь меня за руку. — Она сказала это со странным, леденящим спокойствием, будто констатировала закон физики. «А если разожму?» — подумала я. — «Останется ли от тебя хоть что-то, кроме запаха и вкуса на губах?» — Знаешь, куда бы нас ни бросило, мы будем падать навстречу, — тихо продолжала она. — Такая вот у нас гравитация… Я не дам тебе исчезнуть. И не исчезну, пока есть ты. Моё «я» теперь имеет смысл только как отражение в твоих глазах. Исчезни ты – и я стану эхом без голоса. Я открыла глаза. Софи улыбалась и гладила меня по волосам. Её слова растворялись в воздухе, как соль в тёплой воде, и, казалось, оставляли на поверхности разума лёгкий налёт странного понимания. Где-то в глубине себя я чувствовала: она не просто говорит. Она отмыкает слои – один за другим. Простые, но проржавевшие замки восприятия. |