Книга Утесы, страница 125 – Джули Кортни Салливан

Ширли любила колибри. Теперь Джейн видела их постоянно, когда оставалась одна во дворе. Колибри напоминали ей о матери. Может, просто поверить, что это мать шлет знаки?

Мысль об этом успокаивала, но казалась такой же невероятной, как рай в представлении бабушки: место, где старые друзья могли воссоединиться и играть в гольф на облаках. Джейн никогда в это не верила, даже в детстве. Так почему сейчас вдруг начала сомневаться, верить или нет? Наверно, атеистке было проще поверить в существование загробной жизни, не имевшей к Богу никакого отношения. В этой загробной жизни люди продолжали быть кем-то вроде себя.

Камилла предупредила, что до конца демонстрации всего несколько минут. И спросила, есть ли у кого-то действительно важный вопрос. Важный вопрос нашелся у каждого.

Но вопрос задали Женевьеве.

— Я хотела бы поговорить с Элизой, – сказала та. – Спросите, она до сих пор в моем доме?

— Здесь есть Элиза, – подтвердила Камилла. – Да, она здесь. Она охраняет ваш дом. Она была вашей… бабушкой?

— Нет, – ответила Женевьева. – Мы не родственники.

— Ясно. Но Элиза говорит, что вы были родственниками. Давно, в другой жизни.

«Как удобно», – подумала Джейн.

Женевьева замялась, а потом спросила:

— Она сердится на меня? Хочет, чтобы я уехала?

Джейн посмотрела на нее. С какой стати Женевьева вбила себе в голову, что давно умершая служанка на нее сердится? И почему так уверена, что Бенджамин видел призрак Элизы?

— Ответы на эти вопросы пока не открылись мне, – проговорила Камилла.

Джейн вспомнила магический шар судьбы^[32] и ответ, который в детстве бесил ее больше всего: «Спроси позже».

— А знает ли Элиза про Д? – спросила Женевьева. – Они как-то связаны?

Камилла закрыла глаза и сосредоточилась.

— Д не подает голос. Я чувствую вокруг Д много темной энергии. Элиза пытается помочь, но ничего не получается.

Джейн заметила: Камилла не только не назвала полного имени Д, но и не использовала личного местоимения, указывающего на пол. Теперь Джейн почти не сомневалась, что Камилла мошенница.

Женевьева, кажется, собиралась спросить о чем-то еще, но тут Камилла произнесла:

— Женщина рядом с вами – как вас зовут?

— Эллисон, – дрогнувшим голосом ответила Эллисон.

— Вы так много на себя берете, дорогая. Все ждут, что вы о них позаботитесь. А ваши собственные потребности – кому-нибудь до них есть дело? Кто-нибудь интересуется, чего хотите вы?

Джейн подумала, что любая женщина в мире могла бы принять эти слова на свой счет. Это были просто общие фразы. Банальность.

Но Эллисон разрыдалась.

— Спасибо, – выпалила она, глядя на Камиллу как на пророка.

Они молча шли к коттеджу Клементины, ошеломленные сегодняшними впечатлениями.

Та велела им прийти в два и уже стояла на пороге.

Внутри дом Клементины напоминал каюту корабля. Деревянные балки, кроваво-красный старинный ковер. Книжные полки были выкрашены в тот же темно-синий цвет, что и стены, и уставлены томами в твердых обложках, кристаллами и всевозможными безделушками: снежными шарами, статуэтками Будды и кукольной мебелью. В углу работал телевизор: показывали телевикторину.

Клементина зашла на маленькую кухню и через минуту вышла с подносом, на котором стояли четыре чашки чая.

На оттоманке лежала серая кошка. Клементина подхватила ее, поставила поднос на стол и села на диван, держа кошку под мышкой, как футбольный мяч.