Книга Оревуар, Париж!, страница 117 – Алексей Хренов

Поль Рейно, премьер-министр Франции, вежливо рассмеялся и, чуть наклонив голову, сообщил:

— По нашим сведениям, ваш… то есть наш… — он замялся, подбирая формулировку, — лётчик спас символ Парижа. Немцы пытались уничтожить Эйфелеву башню. Он таранил их самолёт и отвёл его буквально на какие-то метры. Именно его хвост вы и видели в Сене.

Черчилль задумчиво кивнул, снова представив торчащий из воды стабилизатор.

— Удивительное знакомство, — заметил он. — Обычно я представляюсь людям иначе.

Позже Рейно вызвал к себе помощника — директора своего военного кабинета, человека в звании подполковника, аккуратного, сухого и совершенно лишённого чувства юмора.

— Мы должны правильно отреагировать, — сказал премьер. — Тем более сам Черчилль оказался вовлечён. Что у нас там по наградам? Младшая ступень — кавалер ордена Почётного легиона? Как считаете?

— Господин председатель Совета министров… у экипажа есть особенность.

— Какая ещё особенность?

— У него штурман и стрелок — женщины.

Рейно потрясённо замолчал.

— У нас есть женщины в авиации? Бедная Франция, до чего она дошла!

— Формально штурман, мадемуазель Жизель Жюнепи, и является командиром экипажа.

Премьер медленно снял очки, старательно протёр их и снова водрузил на нос, уставившись на главу кабинета.

— В нашей стране командир экипажа — штурман? И ещё и женщина?

Он на секунду посмотрел в окно, словно пытаясь увидеть тот хвост «Хенкеля».

— Хотя чему удивляться, — воскликнул он. — Вы видели этих наших муд***ков-генералов! Видели, в какой ж***пе находится наша армия! Мы вынуждены привлекать парижских таксистов, чтобы возить войска на фронт, так почему бы и не попросить помощи у женщин? Кому же, как не им, таранить самолёты, чтобы спасать Париж.

Он снова снял очки.

— Нужно наградить их всех. И этих девушек — обязательно.

01 июня 1940 года. Военное министерство, центр Парижа, Франция.

Жан-Мари, бледную и бесчувственную, увезли в госпиталь под вой сирены и отчаянные жесты санитаров.

— Она будет жить? — Жизель не отходила от подруги.

— С божьей помощью, — философски ответил санитар.

Лёха попытался пойти следом, но его аккуратно, почти галантно, перехватили под локоть деятели в форме военной полиции.

— Мсье, вы у нас тоже герой. Пройдёмте.

Его и Жизель препроводили в местную salle de discipline. Звучало это прилично, но на деле оказалось гауптвахтой — комнатой размером с приличный шкаф и одной лавкой, явно рассчитанной на одного патриота средней комплекции.

— Добро пожаловать в Париж, моя фея летающего домика! — вздохнул Лёха. — Романтика.

— Молчи, гад, — произнесла Жизель и уселась на лавку.

За что она дулась на Кокса, тот отказывался понимать категорически, аккуратно подвинув её худосочный зад и пристроив рядом свой, тоже не изрядных размеров. Через пять минут он уже клевал носом, приваливаясь к Жизель. Через десять — спал. Проснулся он от грохота двери и обнаружил, что лежит на лавке, а Жизель устроилась у него под рукой, удобно и хозяйственно развалившись на мягком лётчике, будто так и было задумано.

— Подъём? — прошептал он.

— Не крутись, — сонно ответила она. — Ты мягкий.

Дверь распахнулась.

— Встать! Быстро!

— Уже бежим. Немедленно и тут же, — пробормотал Лёха.

Их выдернули, как были — в пыльных, мятых комбинезонах — и затолкали с сопровождающим мрачным офицером в крошечный французский автомобильчик, который, по ощущениям, был рассчитан на двух студентов, а не на героев дня. Машина больше часа трясла их по не впечатляющим дорогам.