Книга Оревуар, Париж!, страница 32 – Алексей Хренов

Фельдфебель среагировал — он схватил Ви за руку, дёрнул к себе, пытаясь сделать её единственно подходящим щитом.

Её каблук нашёл его сапог сам — точно, с чувством и без раскаяния. Фельдфебель взвыл, на мгновение потерял равновесие и сделал шаг туда, куда совсем не собирался.

Пятый, шестой и седьмой выстрелы прозвучали в темпе автоматной очереди, аккуратно ставя окончательные точки в досмотре достоинств американской корреспондентки. Немец согнулся и мягко отправился в траву, словно решил, что лежать там куда приятнее, чем на дороге.

Кокс вывалился из-за мотоцикла, вытаскивая колючки из различных частей тела, словно Винни-Пух после знакомства с пчёлами и колючими кустами.

— Ну ты красавица! Как ты их! А патронов-то больше и нет, последняя обойма была, — бодро произнёс Кокс, выходя из кустов и показывая ей пистолет на затворной задержке. — Предлагается сначала пожрать.

— Ы-ы-ы… Кокси-и-ик! — завыла американская корреспондентка, рванула к нему и запрыгнула на Кокса с ногами. Прижавшись, словно боясь отпустить, и всхлипывая, она пробормотала: — Ты где был столько времени… Меня всю обла… Ы-ы-ы… Вся ж***а в синяках от его рук.

— Ну-ка покажи! Надо продезинфицирова… — новоявленный доктор, не сомневаясь, начал задирать край юбки и попытался произвести осмотр пострадавшего сидалища молодой женщины.

— Ах ты! — зашлась Ви, треснув ему по рукам и снова превращаясь в адекватного представителя женского рода.

Кокс ухмыльнулся, спокойно подошёл к сваленным на траве продовольственным запасам, отломил приличный кусок колбасы, устроил его на таком же огромном куске хлеба и протянул Ви.

— Трескай, пока есть возможность!

Кокс, конечно, не отличается хорошими манерами, но он, в общем-то, ничего так… И дети красивые и ловкие будут, отметила про себя Ви. Она вдруг поняла, что не ела с раннего утра, и впилась зубами в восхитительно пахнущий бутерброд. Воды не было, и запивать пришлось белым вином прямо из горла.

— Ну что, товарищ иностранный корреспондент! — к моменту, когда Ви закончила свой бутерброд, Кокс оперативно освободил немцев от поклажи и свалил её в коляску мотоцикла. — Фото для истории. На фоне полного торжества англо-саксонской журналистики над гуннами.

— Не-не-не! — начала сопротивляться Ви, отчаянно качая головой. — Пресса же вне политики.

— Ну-ка иди сюда! — лётчик даже не собирался слушать её аргументы. — Держи. Для правдоподобия.

Он нацепил ей на голову свой лётный шлем, вложил в руки тяжёлый пулемёт, повесил на шею какую-то здоровенную блестящую железяку на цепи и, не слушая возражений, придал разорванной блузке художественный беспорядок, оголив до самых границ приличия её шикарный третий номер, достойный передовицы «Таймс», «Пари Матч» или «Вог». До «Плэйбоя» оставалось ещё долгих тринадцать лет.

— Цыц! Сделай зверское выражение лица. Будто тебе предложили всего десять франков за ночь!

Ви сама от себя такого не ожидала, но от услышанного лицо у неё вышло настолько кровожадным, что фельдфебель, если бы остался жив, немедленно попросил бы пристрелить его ещё раз.

Кокс щёлкнул фотоаппаратом. И ещё раз.

— Джин! Напечатаешь крупно и повесишь в старости на стену в гостиной, чтобы внуки даже не думали спорить с бабушкой и отказываться есть манную кашу, — Кокс снова произнёс какую-то австралийскую ахинею, решила Вирджиния.