Книга Оревуар, Париж!, страница 50 – Алексей Хренов

— Так, — сказал он уже тише, с тем опасным спокойствием человека, который вот-вот сорвётся. — Сейчас мы все дружно сделаем вид, что у нас есть руки, глаза и базовое представление о геометрии.

Он ткнул пальцем.

— Ты, помесь дохлой лошади и бегемота, тянешь сюда.

— А ты, прародитель всех ослов на планете, толкаешь туда.

— Вы двое, дистрофаны из концлагеря, без указаний только воздух портить умеете, — пихаете вперёд.

Он поднял руку.

— Три… четыре! Давай!

Орудие дёрнулось, тягач заскрипел, расчёт напрягся и загудел, как плохо смазанный механизм.

— Стоп! — рявкнул он. — Нет, теперь наоборот! Я сказал наоборот, а не «как вам показалось наоборот»!

Солдаты засуетились, поменялись местами, кто-то наступил кому-то на ногу.

— Взяли!

— Так, теперь снова наоборот!

— Нет, не это «наоборот», а опять!

— Господи… — он на секунду закрыл глаза. — Я же артиллерист, а не погонщик животных. Почему вокруг меня одни бараны?

В этот момент где-то совсем рядом взревел мотор мотоцикла.

Высокий оберштурмфюрер резко обернулся и увидел, как откуда-то сбоку, нарушая все мыслимые уставы и немыслимые законы физики, сквозь колонну пролетел мотоцикл.

Именно пролетел — между тягачами, с тем редким изяществом, которое бывает только у катастроф. Два фельджандарма, вцепившиеся в руль и друг в друга, промчались мимо, аккуратно врезав зеркалом и завалив в пыль командира полка.

Расчёт дружно замер, глядя им вслед с выражением стада, которому только что показали фокус с исчезающей травой.

Через долю секунды где-то сзади зарычал броневик и дал очередь — длинную, злобную и совершенно бесполезную. Снаряды прошили воздух, кусты и, на всякий случай, превратили одно из орудий артполка в кучу дорогущего металлолома.

А дальше всё пошло совсем строго по-военному.

Артиллеристы попадали кто куда, началась заполошная стрельба, в ходе которой бог войны щедро испятнал кузов броневика попаданиями, порвал ему все колёса и долго орал, требуя сдаться. Жители броневика ответили им тем же — выяснилось, что это, вообще-то, доблестные разведчики первой танковой дивизии, преследующие диверсантов, — и в процессе аргументирования они вывели из строя ещё одно орудие.

Итог был не таким уж и плохим: всего трое раненых, минус два орудия и полное, окончательное отсутствие взаимопонимания между начальством танкистов и артиллеристов.

Оберштурмфюрер СС Отто Скорцени — да-да, тот самый, будущий главный диверсант Рейха, — получил дыню в задницу размером с дирижабль и впервые всерьёз задумался о смене карьеры, раз уж все так любят диверсантов.

18 мая 1940 года. Где-то в полях и перелесках в районе Монкорне, Шампань, Франция.

Оторвавшись от преследования, Лёха с Ви закатились в самую густую зелень, какую только смогли найти, и наконец выдохнули.

Лёха заглушил двигатель.

Стало тихо. Подозрительно тихо.

— Не уверен, что мы дальше так же шикарно покатаемся, — сказал он, прислушиваясь. — Тут где-то уже линия французов.

— А как мы… — начала Ви и осеклась.

— Очень просто, — ответил он, оглядывая мотоцикл. — Там немцы, тут французы, а между ними всегда есть место, где всем не до порядка.

Он посмотрел на себя. Потом на неё. Потом снова на себя.

— У тебя что-нибудь белое есть?

Ви замерла, подумала и осторожно покачала головой слева на право.