Книга Оревуар, Париж!, страница 62 – Алексей Хренов

И тут нос самолёта пошёл вниз.

— Проверим бреющий и пикирование, — спокойно сообщил пилот.

Эмиль мысленно отметил, что голос у него по-прежнему ровный.

Следующие минуты прошли на высоте, где времени на размышления не остаётся.

Эмиль проживёт долгую и весьма насыщенную жизнь. Уже в старости, покачиваясь у камина с бокалом любимого бордо в руке, он будет рассказывать друзьям, что ни прыжок с парашютом из горящего самолёта в Сирии, ни разрывы немецких зениток над Гамбургом и Бременом, ни прочие приключения, которые выпали на его долю, не произвели на него такого впечатления, как тот самый полёт на бреющем — с безумным австралийским лётчиком за штурвалом.

Они неслись метрах в двадцати–тридцати над полями, вышли на узкую речушку и пошли, петляя вдоль её русла, так низко, что Эмилю показалось — винты вот-вот заденут воду. Самолёт лавировал, повторяя изгибы реки, пейзаж под стеклянным носом нёсся с безумной скоростью, сливаясь в сплошной поток зелени и бликов.

И вдруг Эмиль поймал себя на странной мысли: это напоминало ярмарочные горки из детства — тот самый момент, когда страшно до визга и одновременно захватывающе.

Потом пилот поднял нос, и «Бостон» охотно полез вверх, будто только этого и ждал.

Эмиль выдохнул, унял сердцебиение и наконец как мог спокойно оглядел проплывающие внизу поля и перелески, пытаясь сориентироваться.

— Через десять минут выходим в район Арраса. Что ищем? — он вышел на связь.

Пауза была короткой.

— Лучше всего заправщики. Колонны снабжения тоже прекрасно.

— Ты с бреющего бомбил? — добавил пилот.

Эмиль на секунду в ужасе задержал взгляд на бомбовом прицеле, прежде чем ответить отрицательно.

Внизу Франция выглядела так, будто кто-то уронил карту прямо в костёр.

Дым поднимался пятнами, а между полями виднелись разбитые деревни, словно их торопливо стирали ластиком. Дороги выглядели пустыми, но время от времени взгляд цеплялся за лишнее: одиночный грузовик, свернувший с шоссе; свежие колеи на поле; тонкую нитку дыма где-то у горизонта.

— Эй, Сусанин! Где мы? — спросил пилот.

— Сам ты Сюзан-ин! — фыркнул Эмиль. — В небе мы, над Францией.

Его удивляло, что австралиец, смеясь, называл его странным, почти женским именем, да ещё в самый неподходящий момент.

— Я же не знаю ни ветрового сноса, ни поправок, а про твои манёвры вообще молчу. С твоим пилотированием мы можем оказаться где угодно — от паперти до монастыря.

Он наклонился к стеклу, прищурился, сверяя карту с тем, что видел.

— Но, если мне не изменяет зрение… вон впереди Аррас. Видишь реку? Скарп. Она огибает город характерной дугой. Такое не перепутаешь.

Река Скарп текла сквозь дым. Всё впереди пылало и двигалось. Отдельные деревни полыхали, как костры в сумерках. А по дороге вдали, медленно и неотвратимо, ползла к Аррасу серая стальная колонна.

И тут Эмиль вдруг подался к стеклу и заорал, забыв про всё:

— Кокс! Вон! Правее! У канала, за линией тополей! Видишь — колонна стоит! Пыль ещё не села! И ещё… левее, под деревьями, у фермы — пара… нет, четыре броневика! Замаскированы!

Пауза была короткой, ровно на вдох.

— Принял, — спокойно ответил пилот.

«Бостон» мягко накренился и завалился в пологое правое пике, начиная скользить к земле, будто именно этого момента он только и ждал.