Книга Оревуар, Париж!, страница 63 – Алексей Хренов

22 мая 1940 года. Пригороды города Аррас, департамент Па-де-Кале, Франция.

Эрвин Роммель, в настоящее время командир 7-й танковой дивизии, вышел на улицу и остановился, глядя в никуда.

Бывший командир батальона охраны «Фюрербеграйтунг», отвечавшего за личную безопасность Гитлера, он получил эту должность по прямой и личной протекции. Факт, который вызывал недоумение, кривые усмешки и тщательно скрываемое раздражение у кадровых танкистов старой школы. У тех, кто был танкистом ещё до того, как это стало модным, и у кого список предков с приставкой фон был длиннее, чем сводка потерь за прошлую кампанию.

Роммель не курил. Во всяком случае, не сейчас. Он просто стоял и смотрел. На штабные бронетранспортёры, уставшие не меньше людей. На развёрнутую метрах в ста кухню танкового батальона, откуда тянуло дымом, жиром и чем-то удивительно вкусным. На колонну снабжения, ползущую где-то вдалеке и везущую то, без чего даже самый гениальный блицкриг превращается в пешую прогулку, — боеприпасы и горючее.

За всё надо платить. И за высочайшее доверие — особенно. Не словами и не правильной биографией, а результатом. Победами. Желательно быстрыми.

Его стиль был прост и опасен. Он всегда был впереди. Там, где шумно, плохо видно и ещё хуже думается. Он руководил танками почти напрямую, голосом и присутствием, и этим сводил с ума как противника, так и собственные штабы. Для пропаганды он подходил идеально. Молодой. Храбрый. Генерал из народа. Живой символ блицкрига.

Вожди купаются в победах. Вот уже десять дней — одиннадцать, Роммель машинально поправил сам себя, — он гнал дивизию вперёд и вперёд, потому что останавливаться означало дать врагу время подумать, сгруппироваться и ударить в ответ.

Они выстояли. Он всё ещё не до конца верил в это.

Вчера его дивизия нарвалась на встречный удар британских танков. И в какой-то момент у него внутри что-то неприятно провалилось. Он тут же разозлился на себя за это ощущение. И именно это разозлило сильнее всего.

Его тридцатисемимиллиметровые пушки не смогли сделать почти ничего. Они сбивали прицелы, рвали обвес, царапали броню, но остановить не могли. Медлительные, неуклюжие, но упрямо ползущие вперёд «Матильды».

В критический момент Роммель, не раздумывая, приказал приданным зенитчикам Люфтваффе развернуть свои восьмидесятивосьмимиллиметровые орудия на прямую наводку против танков. Задача была для них непривычной, но приказ боевого генерала — тем более такого, как Роммель, — был выполнен без обсуждения.

Потом ему позвонил сам Рихтгофен, командир корпуса Люфтваффе, и, смеясь, двусмысленно пошутил, что им с Гудерианом пора формировать свои полки противотанковых зениток.

После боя он насчитал больше сорока подбитых немецких танков, оказавшихся бесполезными против бронированных англичан.

Наверх он доложил: «Противник контратакует при поддержке нескольких сотен танков с юга и юго-запада», — вызвав панику у высшего командования.

— Хер генерал! С юга замечена попытка атаки французских танков. Разрозненная и, откровенно говоря, несмелая, — сзади подошёл Зигфрид Вестфаль, начальник штаба 7-й танковой дивизии. — Наши пехотные подразделения держатся уверенно. По сравнению со вчерашним бегством дивизии СС «Мёртвая голова»…