Онлайн книга «Оревуар, Париж!»
|
Тридцать секунд тянулись бесконечно. Только рёв моторов, тонкий посвист ветра и медленный отсчёт оборотов и высоты. — Лейтенант! Они уже ближе! И сильно! Пикируют, — голос Анри звенел на высоких нотах. Лёха кинул быстрый взгляд на приборы. Триста восемьдесят, а может, и триста девяносто. Стрелка медленно ползла вправо. — А совсем неплохо коптит американская керосинка, — довольно пробормотал наш попаданец, стараясь разглядеть в зеркала хоть намёк на приближающуюся опасность. Он снова чуть подвинул шаг, давая моторам возможность «зацепиться» за воздух. Стрелки температуры двигателей всё дрожали у красных черт. Ещё немного — и будет совсем жарко. Высотомер замер на отметке в сто метров, закрывая немцам привычный выход из пикирования, заставляя выходить раньше и осторожнее, теряя динамику. Но по ощущениям было всего двадцать, или даже десять метров до проносящегося со свистом внизу пейзажа. — Кокс! Может уйти повыше? — не выдержал катания на бешенной табуретке в дьявольском балагане Эмиль. — Тогда мы у них как котлетка на блюдечке, подходи и стреляй в упор, — Лёха даже не повысил голоса. — Примерно дай направление, куда нестись? — Хорошо по курсу, прямо на Париж валим, — нервно прохрипел в шлемофоне штурман. «Мессеры» стали выходить из пикирования, растянулись длинной соплёй с завитком вверх, заходя в хвост бомбардировщика. Теперь это была не просто тень в небе — это была математика. Быстрая и пока, к сожалению, немецкая. Разница в скорости чувствовалась почти физически. Вы никогда не стояли у края платформы, когда вдалеке на сходящихся в перспективе рельсах появляется крошечное пятнышко? Секунды — и это уже не пятнышко, а бешеный экспресс, который с ревом пролетает мимо, дёргая потоком воздуха вас за рукава и намекая, что стоять здесь было смелым, но не самым разумным решением. За минуту Лёха раскочегарил свой «Бостон» аж до четырёхсот тридцати километров в час, что на ста метрах высоты превращало жизнь трёх человек в одно неловкое или неуклюжее движение. «Мессеры» в пикировании могли разгоняться и выше шестисот, но самоубийцами они точно не были и начали сбрасывать скорость сильно заранее, аккуратно подбирая разницу, чтобы не проскочить добычу. Сначала в зеркале это были точки. Потом — крестики. Потом — уже кабины и блеск фонарей. И пока этот экспресс накатывался на одинокий бомбер, воздух за хвостом начал звенеть так, будто сама скорость решила вмешаться в разговор. — Анри, дистанция? — Лёха весь ушёл в пилотирование, слился с самолётом. — Сокращают! Быстро сокращают! Метров пятьсот. Лёха выругался про себя. На прямой от разогнанных в пикировании «сто девятых» убежать не удавалось. Хотя… — Ладно… держитесь, гады. Анри, колпак даже не думай открывать, старайся бить короткими в сторону заходящего самолёта. Если что — кричи, я слегка подрулю! И «Бостон» чуть приподнялся и лёг в лёгкую, еле заметную змейку, не вираж и даже не намёк на него. Пусть считают, пусть пересчитывают. Пусть работают, а не стреляют, как в тире. Охота подошла к своей точке кульминации. 22 мая 1940 года. Небо над городом Аррас, департамент Па-де-Кале, Франция. Адольф Галланд в то утро чувствовал себя человеком, у которого всё в жизни складывается прекрасно. Ему всего двадцать восемь, а он уже гауптман и командир 3-й эскадрильи в JG 27. Он с удовольствием вспоминал своё общение и совместные полёты с Вернером Мёльдерсом, от которого перенял многое в тактике и управлении эскадрильей. |