Онлайн книга «700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция»
|
На «Ижоре» как раз на корму вышел старпом. — Чё он там орёт? — спросил он у старшего палубной команды. — Да белогвардеец, из Китая! Капитан! Херами кроет! Старпом прищурился и едко усмехнулся. — Дай-ка рупор. Щас мы ему ответим! Матрос протянул ему железную трубу — и тут же сделал шаг назад, потому что знал: сейчас будет красиво. И оно стало. Над гладью гавани разнёсся такой залихватский морской жаргон, что океан вздрогнул, волны распрямились, а чайки, кажется, заслушались и перестали кружить. С переливами, с образными сравнениями, с направлениями путешествий в самых изобретательных позам — старпом объяснил сбежавшему «контрику», куда идут предатели Родины, каким макаром их там встречают и что именно сделает с ним первая в мире страна свободных рабочих и колхозников, даже если он рискнёт догнать пароход вплавь. Ораторская мощь была такой, что уходящее судно будто прибавило ходу — лишь бы не слушать продолжения. Матросы замерли в восторге. — Ну вы сильны, Макар Трофимыч… — прошептал старший палубной команды. — Так на место контрика поставить! Трофимыч гордо расправил усы, покачал рупор, будто примеряясь, а не усилить им словестное воздействие, и едко улыбаясь спросил: — А чё все встали? Я ведь и повторить могу! А Лёха стоял на краю пирса, смотрел на удаляющийся силуэт родного языка — и медленно оседал на грязноватый причал, понимая, что жизнь снова подмигнула ему одним глазом… — Зато как бежал! — пришла в мозг очередная умная мысль, почти как у Винни-Пуха. На обратной дороге уныло бредущего Хренова снова тормознули охранники и сочувственно спросили: — Что, совсем пропил свой пароход? Да! Ваша «ИШОПА» тут долго стояла. Теперь летом только от вас будут. Конец ноября 1938 года. Центральная с танциятелеграфа, город Сидней, Австралия. Лёха, как мог, привёл в порядок свою жуткую, обработанную в каратинных застенках одежду. Он отряхнул рубаху, погладил руками складки, которые категорически отказывались исчезать, и сделал шаг навстречу цивилизации — то есть в центральную телеграфную контору. Внутри пахло нагретым бакелитом, бумагой и тем лёгким озоном, который появляется всякий раз, когда человек и электричество пытаются договориться без свидетелей. Несколько клерков щёлкали реле так быстро, будто передавали новости о конце света, и только одна скучающая служащая за окном приёма услуг смотрела на Лёху с неподдельным интересом — интересом человека, привыкшего видеть в день сотню бедолаг, но столь странного бедолагу — впервые. За стойкой сидела женщина в очках, взглядом которой можно было подпалить уголь — скорее всего дома она экономила на спичках. Лёха вежливо улыбнулся и сунул заполненный бланк. — За счёт получателя, — сказал он бодро, словно это открывало все двери мира. — За счёт получателя отправляем только судебные повестки, налоговые требования и правительственные законы, — ответила она с таким достоинством, будто лично представляла все три пункта. — Всё остальное — оплачивается отправителем. Он обречённо спросил: — А сколько? Мне в Париж. Она фыркнула и взлетела бровями, затем заглянула в бланк, быстро пощелкала костяшками счётов и протянула: — Четыре фунта пятьдесят. Самый дешёвый тариф. Если хотите быстрее — будет ещё дороже. — Тут всего-то семь слов. — грустно протянул Хренов, понимая, что и одного слова он не может сократить. |