Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 37 – Алексей Хренов

Помимо своей воли Кузнецов, всё ещё пребывая в полушоковом состоянии, выдохнул почти машинально товарищу Смирнову:

— Пердоньте… Товарищ командующий!

Январь 1938 года. Аэродром Николаевка, 40 км от города Владивосток.

Начальник авиации флота комбриг Жаворонков доехал до аэродрома в Николаевке, изрядно потресясь в машине по разбитым грунтовым дорогам края. Выбравшись из салона, он принял рапорт от командира эскадрильи и уже собрался зайти в здание штаба, как вдруг остановился, прислушиваясь. За домиком, где квартировала часть лётчиков, слышался такой рёв, что уши мечтали свернуться в трубочку и избавиться от лишних децибелов.

— Ты хоть раз в жизни шасси выпустишь вовремя, Мухтар ты еб***ый⁈ Винтами теперь траву подстригать будем⁈

Начальник авиации ТОФа посмотрел на командира с немым вопросом во взгляде.

— А это у нас капитан Хренов проводит послеполётный разбор, — с усмешкой пояснил командир отдельной эскадрильи скоростных бомбардировщиков, поправляя фуражку. — Передаёт молодёжи свой богатый опыт, так сказать.

В тот момент из-за домика снова послышались такие хитро закрученные перлы, что вся округа вздрогнула.

Собравшиеся на командном пункте заулыбались, кто-то даже прыснул в кулак, молоденькие планшетистки залились румянцем, не иначе мечтательно представив длину и объем описываемых предметов, а старший техник пробормотал с восхищением:

— Вот это школа… запомнят надолго.

Семен Федорович обошел домик и с интересом лицезрел, как обычно спокойный и веселый капитан Хренов стоял с дергающимся глазом на командном пункте и… инструктировал выстроившееся перед ним молодое пополнение, помогая себе руками:

— Откуда вас на мою голову принесло! Вот ты! Единственная деревянная деталь в самолете! Только попробуй ещё раз на взлёте движки на малый газ загнать вместо уборки шасси! Я тебя сам, лично вот тут в землю воткну, как репку, если ещё раз перепутаешь рычаги!

— А ты! Мать твою, десантник бля***кий, — обратившись к следующему воину, потупившему глаза, — Куда ты смотрел! Жопы официанток разглядывал! Нашёлся, бл***ть, сокол! БЕЗ выпущенных ЩИТКОВ взлетел! Хорошо у нас аэродром бесконечный!

— А ты что лыбишься! Штурман? Ты, кочерыжка летучая, карту видел хоть раз? Я бл**ть, Я, тупой водитель автобуса, и то разобрался! Или ты у нас по звёздам гадаешь? Как! Скажи мне, как можно бухту Золотой Рог не узнать? Хорошо на Второй Речке народ прикольный, спокойно тебе руками показали, куда лететь надо!

Наш герой обернулся, увидел Жаворонкова, скомандовал «Смирно» и изобразив строевой шаг прошлепал унтами про снегу:

— Товарищ комбриг, провожу показательное занятие с молодым пополнением.

Жаворонков улыбнулся, пожал руку Хренову и прошелся вдоль строя, приветствую лётчиков.

Однако на следующий день, во время показательных полётов, выяснилось, что обе «старые» — 22-я и 23-я эскадрильи — сумели доказать свою состоятельность. По ракете они дружно запустили моторы, вырулили и, почти без задержки, поднялись в воздух. Построились если и не в идеальный, но вполне приличный строй четырёх шестёрок, не вызывающий возмущения у зрителей на земле. Сделали несколько кругов над аэродромом, меняя скорость и высоту, показали перестроения в цепочку и даже сносно изобразили заход на индивидуальное бомбометание. После чего сели, не побившись и не устроив на полосе сутолоки.