Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 35 – Алексей Хренов

Пароход покорно полз на буксире, словно смирившись со своей ролью в предстоящем действии.

Следом в спектакле вылетела прятавшаяся в бухте Наездник у Аскольда бригада торпедных катеров. Низкие, стремительные, они понеслись, оставляя за собой белые борозды на тёмном море. Торпедные катера вышли красивым клином, потом резко развернулись и буквально бросились на колонну эсминцев, имитируя атаку. Эсминцы дружно отвечали холостыми выстрелами, катера разошлись в стороны, взметая фонтаны пены. Картина была исключительно зрелищной, публика на мостике зашевелилась и захлопала, но Смирнов снова лишь слегка склонил голову и продолжал снисходительно кивать, как учитель на школьном спектакле.

Кульминация праздника наступала.

Из-за сопок появился одинокий самолёт, покрашенный в зимний белый камуфляж. Он сделал широкий круг, вышел прямо перед эсминцем и, встав на крыло, отчётливо показывал подвешенные под брюхом четыре массивные бомбы.

Видимо, в планах моряков было оттянуть «дедушку» на милю от головного эсминца с командованием на мостике, но то ли обед продлился дольше запланированного, то ли ещё по какой-то причине синхронизация действия всё-таки пострадала.

За это время сторожевик вытянул мишень — «дедушку», «СЛАВного… Полит… КаКу!» всего-то кабельтовых на триот эсминца и попытался развернуть его под нужным углом.

Кузнецов наклонился к Смирнову и, перекрикивая нарастающий грохот мотора, прокричал:

— Сейчас будет продемонстрирован новейший метод борьбы с кораблями противника — топ-мачтовое бомбометание. Цель — японский пароход «Какаси-Мару».

Самолёт сделал широкий круг, снизился и зашёл поперёк курса парохода, почти касаясь водой винтами. Метров за триста до цели он разом сбросил весь боезапас.

Четыре серые туши ударились о воду, подскочили и пошли прыгать над водой, словно камни, пущенные мальчишкой по морю. Люди на мостике затаили дыхание. Время будто застыло. И через несколько секунд случилось то, ради чего, собственно, и затевалась вся эта «репетиция войны».

Раздался взрыв. Точнее случился ВЗРЫВ!

Сначала короткая ослепительная вспышка ударила в глаза, потом чудовищный грохот прорезал залив, от которого содрогнулся воздух и дрогнули доски трибуны. На месте старого парохода распустился гигантский огненный цветок, ярко-оранжевый, с чёрными лепестками дыма, за ним взметнулся фонтан воды и искорёженного железа. Корпус «дедушки» разнесло в клочья, ржавое железо полетело в стороны. Ударная волна пронеслась по бухте: сторожевик, тянувший мишень, качнуло так, что нос ушёл в волну, матросы на палубе схватились за поручни и пригнулись.

На мостике «Сталина» ударная волна ощущалась так, будто по кораблю врезали гигантским молотом. Сначала всё сжалось в оглушающей вспышке, и тут же в лицо хлынул раскалённый воздух — ударил жар, обжёг кожу, зашуршал по воротникам шинелей. В следующую долю секунды пришёл сам толчок: палуба под ногами вздрогнула, перила скрипнули и задрожали, командиров буквально пригнуло к настилу.

Алый околышек папахи товарища Смирнова радостно мелькнул в воздухе, заставив собравшихся превратиться в ловцов бабочек.

Флаги рвануло ветром. Со стороны бухты потянуло горячим запахом гари и металла, покатилась волна, качнув корабль, и среди притихших людей на мостике вдруг раздался нервный смешок — кто-то не выдержал напряжения.