Книга Банщик, страница 2 – Полина Ветер

Моя бабушка даже знает слово «сеанс».

Всё больше становится интересно, что же там за «целитель» такой, но у меня планы грандиозные, баня – это, конечно, хорошо, но летом-то хочется и в лес сходить и поплавать в речке и ягодку с куста покушать.

Так что, все эти «процедуры» потом.

Весь день я наслаждаюсь и нежусь в солнечных ваннах. Здесь даже жара какая-то другая, не то, что в городе, приятная. Помогаю бабуле в огороде, потом мы вместе идём в местный магазин, то ещё «чудо света», где продавщица в красных бусах и причёской из вороньего гнезда на голове…

А к вечеру, когда жара спадает и воздух наполняется свежестью и невероятными ароматами цветущих растений, выхожу на крылечко, чтобы развалиться на ступеньках, вытянув ноги, и созерцать звёздное небо, какое можно увидеть только здесь.

Чуть не провалившись в дрёму, слышу голос моей бабули, которая с кем-то что-то живо обсуждает.

Поднимаюсь, бреду на голос.

На заднем дворе, освещённом старой тусклой лампочкой, моя старушка беседует с каким-то мужиком, на вид довольно молодым, похоже, что нет и сорока. На мужике свободная льняная рубаха и такие же брюки. Он здоровенный, в полтора раза выше меня, и носит аккуратную каштановую бороду.

— Вот, Петруша. – Скрипит моя бабуля. – Внучка моя, с города приехала. Хочет к тебе на сеанс, когда принять сможешь?

«Петруша», ага…

Типа того, у этого «банщика» такой плотный график, как у наших врачей поликлиники.

Он внимательно меня разглядывает, потирает бороду, а потом просто выдаёт зычным басом:

— Завтра пусть приходит. Часам к девяти.

— Не поздновато, Петруша?

— В самый раз. Жара спадёт.

Меня никто не спрашивает. Я молча стою и понимаю, что мы даже не познакомились. Но он так быстро уходит, что исправить досадное недоразумение не представляется возможным.

Я захожу в дом вслед за старушкой, которая по пути причитает:

— Вот. Молодец какой, а один. Нету у него женщины-то.

Мне абсолютно всё равно, у кого там кто есть, будь этот «Петруша» хоть личным банщиком президента. Но, признаюсь, впечатление у меня от него неординарное.

Очень уж крупный и суровый мужик.

— Боятся, наверное, его, бабы-то. – Отвечаю я себе под нос, на что бабуля останавливается и одаривает меня осуждающим взглядом.

— Дуры. – Выплёвывает. – И ты дура. Небось привыкла к таким, как Володька – пустоши стаканной! А Пётр – настоящий мужик. За таких держаться надо.

Не спорю с умудрённой жизненным опытом бабулей и отправляюсь спать, пожелав ей спокойной ночи.

Ну, посмотрим завтра, что там за кудесник такой…

* * *

Утром, не успел соседский петух фальшиво проорать на всю деревню о наступлении нового дня, я уже вовсю осваиваю сельскую рутину.

— Сходи-ка за водичкой, Люсинда. – Отчеканивает бабуля, поправляя ситцевый платочек на шее. – Разомнись чуток. Ведро в сенях возьми.

Вот, что странно… В городе меня порой до обеда пушкой не разбудить, а тут – как огурчик, скачу горной козочкой на поиски живительной влаги.

Еще бы кто сказал, в какую сторону скакать… А сама я что-то не спросила.

Вот и стою посреди улицы, оглядываясь, пока не замечаю «великую и могучую» спину соседа, того, что с бородой. Банщика этого, знаменитого…

— Простите!

Ноль эмоций.

Спина чего-то там копошится во дворе за красивым, надо сказать, резным деревянным забором.