Книга Белоснежка для босса, страница 138 – Алёна Амурская

Он небрежно достает из кармана пульт и нажимает кнопку.

Тяжелая дубовая дверь номера внезапно распахивается настежь, ударившись о стену с глухим стуком, и в комнату грубо вваливаются несколько вооруженных охранников Германа.

Впереди этой стаи идет человек, которого я раньше никогда не видела. Это не типичный амбал, а по-кошачьи гибкий, хищный и невероятно опасный азиат с точеным узкоглазым лицом бесстрастного киллера. От одного его плавного шага веет такой жутью, что у меня внутри всё сжимается.

Двое громил грубо толкают перед собой женскую фигуру.

— Давай, пошла! — рявкает один из них и пихает жертву в спину.

Девушка спотыкается, не удержав равновесия, и с жалобно-сдавленным вскриком падает прямо на светлый ковер, в паре миллиметров от осколков разбитого зеркала.

Я непроизвольно вздрагиваю от того, что вижу.

Некогда красивая одежда девушки порвана в клочья, обнажая покрытые синяками плечи. На скуле наливается огромная гематома, губа разбита. Она сжимается в комок, захлебываясь слезами, и так трясётся от страха, что на это физически больно смотреть. Она инстинктивно закрывает голову тонкими руками, ожидая новых ударов, и тихо скулит, как загнанный в угол израненный щенок.

Я шокированно вглядываюсь в её перепачканное кровью и слезами лицо, наполовину скрытое спутанными светлыми волосами. Понятия не имею, кто эта несчастная, но моё сердце ухает куда-то в ледяную пропасть.

В ужасе перевожу взгляд на Германа. Он смотрит на рыдающую на ковре девушку с выражением брезгливой усталости, а затем достает из кармана брюк безупречно белый платок и прикладывает его к носу, словно запах чужой крови и животного страха оскорбляет его аристократическое обоняние.

— Бейбарыс, я же просил доставить гостью аккуратно, — произносит он с легким укором, обращаясь к азиату, будто отчитывая нерадивого слугу за разбитую антикварную вазу.

— Она сопротивлялась, Герман Юрьевич. Царапалась, как бешеная кошка. Пришлось немного успокоить, — равнодушно, без единой эмоции на точеном лице отвечает тот.

— Женщины бывают такими неразумными, когда не понимают своего блага, — философски вздыхает Герман и с деланным сожалением разводит руками. — Знаешь, Лиза, я ведь терпеть не могу эту грязь и грубость. Но позволь представить тебе нашу гостью. Это сестра Яра Медведского. Девочка, с которой три года назад так неудачно... поиграл мой младший братишка Глеб.

У меня внутри всё обрывается. Я слышала страшные рассказы об этой истории от Батянина, когда он посвящал меня в подробности своей войны с Мрачко в этом году, но никогда не видела эту девочку вживую. Её жизнь была безжалостно сломана жирным извращенцем, и вот теперь, когда она только-только начала приходить в себя, как снова оказалась в этом аду. И снова в лапах семьи Мрачко.

— Увы, за всё в этой жизни нужно платить, — продолжает Герман ледяным тоном. — Семья Медведских оказалась слишком самоуверенной. Они решили, что могут предать меня и открыто перешли на сторону Батянина. Но что самое непростительное — посмели вместе с ним засадить моего брата Глеба за решетку. Они думали, что могут сломать мою семью и остаться безнаказанными. Но я всегда возвращаю долги.

Он поворачивается к азиату, который возвышается над сжавшейся в комок девушкой.