Книга Белоснежка для босса, страница 139 – Алёна Амурская

— Уведите её вниз, — небрежно роняет он, отворачиваясь, словно теряя к ней интерес. — И, парни... раз уж она так любит царапаться и провоцировать грубость, я закрою глаза на ваши методы воспитания. Делайте, что посчитаете нужным. Главное, чтобы Яр Медведский сегодня же получил видео, на котором его драгоценная сестренка расплачивается за его выбор.

Желудок делает тошнотворный кульбит.

Меня начинает физически мутить от липкого ужаса, который сейчас затапливает эту комнату. Смотрю на Германа и понимаю: он не шутит. И даже не марает руки сам, а сваливает всю садистскую работу на своих цепных псов, оставаясь в собственных глазах благородным вершителем правосудия. Он действительно отдаст эту изломанную несчастную девочку на растерзание просто ради мести.

Девушка на полу громко всхлипывает.

— Нет! Пожалуйста! Не надо! — умоляет она, отчаянно цепляясь дрожащими пальцами за ворс ковра.

Бейбарыс хмыкает. Его узкие глаза загораются, а затем он грубо хватает девушку за куртку, отрывая от пола.

— Идем, куколка, — негромко говорит он.

— Нет! Нет! Помогите! — бьется та, судорожно молотя руками по его ногам.

Я не в силах больше молча наблюдать за этим издевательством.

— Стой! — рявкаю гневно, делая шаг вперед

Герман тут же плавно поднимает руку, останавливая Бейбарыса коротким жестом.

Азиат замирает, всё ещё удерживая бьющуюся в истерике девушку, а Мрачко медленно поворачивается ко мне. На его лицо вновь опускается маска искреннего нежного сочувствия. Он смотрит на меня своими темными, лихорадочными глазами, в которых плещется удовлетворение рыбака, сумевшего наконец-то подцепить рыбку на крючок.

— Я ведь не монстр, Лиза, — вкрадчиво и тихо произносит он, подходя ко мне ближе. В его глазах светится обманчивая мягкость. — Я ненавижу жестокость. Это удел таких дикарей, как Бейбарыс. Впрочем... — Он делает паузу, заглядывая мне в лицо. — Я могу отменить этот приказ. Могу прямо сейчас выставить её за дверь, посадить в такси и отправить домой. Мне нужно лишь одно — чтобы ты сама поняла, кто из нас с братом действительно лучше. Я не хочу тебя ломать, Лиза. Я хочу, чтобы ты выбрала меня добровольно. Скажи, что остаешься со мной и переходишь на мою сторону... и эта глупая девочка не пострадает. Её судьба сейчас в твоих руках, а не в моих. Решать тебе.

В комнате повисает удушающая тишина, нарушаемая только надрывными рыданиями девушки.

Она ползает по ковру, пытаясь вырваться из стальной хватки замершего Бейбарыса. Тот нависает над ней, как скала, ожидая лишь одного кивка хозяина, чтобы утащить её за дверь. Девушка поворачивает ко мне свое залитое слезами лицо и смотрит на меня такими умоляющими, полными смертельной агонии глазами, что у меня сердце разрывается. В этом взгляде — мольба о спасении. Надежда утопающего, цепляющегося за соломинку.

Герман даже не смотрит на свою жертву. Для него её страдания — это просто фон. Пустой звук. Его блестящие глаза клещами прикованы к моему лицу, пока он жадно, как голодный вампир, впитывает каждую мою эмоцию.

И тут до меня доходит вся суть его замысла

Он притащил сюда эту девчонку не просто ради мести Медведским, а с самого начала всё просчитал. Зная моё обостренное чувство справедливости и то, что я физически не могу пройти мимо чужой боли, он филигранно переложил ответственность за её жизнь на мои плечи. Загнал меня в угол, ожидая, что сейчас я начну хоронить свою гордость, размазывать сопли по лицу и ломаться пополам от великой трагедии.