Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 126 – Татьяна Никольская

Кровь стучит в висках. По спине пробегает волна дрожи. Это не паранойя. Это — знание. Древнее, животное.

Я замираю. Я слышу только бешеный стук собственного сердца.

Медленно, преодолевая сопротивление каждого мускула, я сжимаю руки в карманах. Мой взгляд на секунду падает на коляску. На спящего Дениса. Инстинкт кричит: схватить, бежать. Но ноги — ватные. Потому что бежать уже поздно.

Я делаю едва заметное движение плечом, как будто поправляя капюшон. На самом деле я набираю воздух, готовясь обернуться. Готовясь увидеть то, от чего пряталась два года.

И только тогда, уже собравшись с силами, я слышу хруст гальки. Один чёткий шаг. Этот звук — последняя капля.

Я поворачиваюсь.

Медленно. Плавно. Как во сне.

Рассветное солнце, вырвавшееся из-за горизонта, бьёт мне прямо в лицо, ослепляя. Я щурюсь. И вижу единственного человека на пустынном пляже, который, замерев, пристально смотрит на меня.

Дамир.

Ветер дует между нами, гоняя клочья тумана и песчаную пыль с гальки. Шум прибоя — единственный звук, заполняющий напряжённую тишину нашего столкновения.

Никто из нас не двигается. Не говорит. Не дышит, кажется.

Он делает несколько нерешительных шагов в нашу сторону. Я замираю, инстинктивно хватаясь за коляску.

Паника — это белый шум в голове, перекрывающий всё. Он нашел. Он здесь. Всё, чего я боялась два года, всё, от чего строила стены и придумывала легенды, материализовалось в тысячи километрах от Москвы.

Он подходит ближе. Его взгляд скользит с моего лица вниз. На коляску. На маленький силуэт под пледом. Задерживается там. Замирает.

Инстинкт сильнее страха. Я делаю полшага в сторону, вставая между ним и коляской, прикрывая спящего Дениса. Жест матери, защищающей детёныша от хищника. Даже если хищник замер в оцепенении.

Я смотрю на него. А он смотрит на Дениса. На его лице шок и… вычисление.

Его взгляд сканирует Дениса с какой-то чудовищной, хирургической внимательностью, и я вижу, как в его глазах щёлкают невидимые шестерёнки. Календарь. Даты. Возможности. Невозможное.

Его рука держится за ручку коляски, и я вижу, как белеют его костяшки. Это единственное, что выдаёт силу удара. Он цепляется за металл, как за единственную твердыню в рушащемся мире.

И всё, что я строила два года — стены из лжи, рвы из молчания, крепость из страха — рассыпается в прах за эти десять секунд. Мы не в безопасности. Мы никогда не были в безопасности. Мы просто прятались. А он… он нашёл. Случайно? Ирония судьбы острее любого ножа.

Сзади раздаются быстрые шаги. Я не оборачиваюсь. Я не могу оторвать глаз от Дамира. Но периферией зрения вижу, как к нам приближается кто-то ещё. Яркое пятно в синей толстовке.

Дениз.

Она подбегает, её лицо искажено не удивлением, а настоящим ужасом. Она смотрит на меня, потом на Дамира, потом — снова на меня. Её глаза широко раскрыты.

И во мне просыпается ярость. Горячая, слепая, предательская. Это она. Это она привезла его сюда. Она знала, где мы, и привела его прямо к нам. Моя подруга. Тётя моего сына. Предательница.

Я поворачиваю к ней лицо. Мой взгляд — это обвинение. Кинжал. Немой крик: «Ты рассказала? Ты привела его сюда?!»

Дениз видит это. Она видит мою ярость. Не отводя глаз, она отчаянно качает головой. Нет. Нет-нет-нет.

— Катя, нет, — её голос срывается, хриплый от ветра и волнения. — Я не знала. Клянусь тебе. Я не знала, что ты здесь. Мы приехали… он… я просто хотела, чтобы он отдохнул. Это случайность!