Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 137 – Татьяна Никольская

Не к охотнику. К этому мужчине в простой футболке, с песком в волосах и детским смехом, ещё не угасшим на его губах. К его неловкой заботе. К его уязвимости.

Это страшнее любой его угрозы. Потому что против угрозы у меня есть план. А против этого щемящего, забытого чувства… у меня нет защиты.

Я крепче прижимаю к себе спящего Дениса, укрытого его ветровкой, которая пахнет морем, ветром и… им. И понимаю, что мой аккуратный архитектурный план только что дал первую, глубокую трещину. От одного случайного прикосновения.

Ритм. Это слово стало моим новым якорем. Ритм, а не хаос. График, а не неожиданность. Каждую субботу, в десять утра, у входа в парк «Бутовский». Как по контракту, который никто не подписывал, но обе стороны соблюдают свято.

Я прихожу за пять минут. Он уже там. Стоит, прислонившись к фонарному столбу, в простых джинсах и футболке, сшитой из мягкого, поношенного хлопка. Никаких дорогих кроссоверов, припаркованных напоказ. Он приезжает на такси или, как я однажды заметила, на метро. Это сознательное унижение своей былой помпезности. Он учится быть… обычным. Для нас.

— Привет, — говорит он каждый раз, и в этом слове нет больше ни хрипоты первого дня, ни панической неуверенности. Есть просто констатация факта нашей встречи. Тёплый, низкий баритон, от которого по спине пробегают мурашки. Я борюсь с этой реакцией каждый раз.

— Привет, — бросаю я в ответ и отпускаю руку Дениса.

Мой сын — главный церемониймейстер нашего нового ритуала. Он издаёт радостный вопль — «Да-да!» — и бежит к нему, пошатываясь, как маленький медвежонок. Дамир не хватает его на руки сразу. Он ждет, пока Денис сам подбежит и обхватит его ногу. Потом медленно, давая мне время протестовать (я никогда не протестую), опускается, чтобы быть с ним на одном уровне. Их приветствие — это целый спектакль из похлопываний по плечу, смешков и понятных только им двоим звуков.

Он не дарит игрушек. Никаких плюшевых монстров или навороченных машинок, которые кричат о цене. В первую субботу он принёс воздушного змея. Простого, бумажного, в виде дракона. Мы провели полчаса, пытаясь заставить его взлететь в почти безветренном московском небе. В итоге змей больше падал, чем летел, но Денис хохотал до слёз, гоняясь за ползущим по траве бумажным хвостом, а Дамир бежал рядом, сбрасывая с себя последние следы важного босса «Узника», и становился просто большим мальчишкой с потными висками и сияющими глазами.

На прошлой неделе были мыльные пузыри. Огромные, переливающиеся всеми цветами сферы, которые он выдувал из специальной палочки с резервуаром. Денис прыгал, пытаясь лопнуть их, а пузыри, издеваясь, уносились выше. Дамир смотрел то на него, то на эти хрупкие шары, и на его лице было странное, задумчивое выражение. Позже, когда Денис устал, он сказал, глядя куда-то вдаль: «Они красивые, но живут секунду. Как и многое в жизни». Он не смотрел на меня, когда говорил это. Но я поняла, о чём он. И от этого в горле встал ком.

Сегодня просто прогулка. Июльский зной висит над парком тяжёлым одеялом. Денис в своей неизменной белой панамке, которая вечно съезжает ему на лоб. Мы идём по аллее, он между нами, держит нас за руки и пытается поднять ноги, чтобы повиснуть. Его смех — наш общий саундтрек.