Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 69 – Татьяна Никольская

Я делаю паузу, давая ей переварить.

— Я предлагаю вам не рекомендательное письмо. Я предлагаю вам контракт. Должность руководителя направления по развитию молодёжного и экспериментального туризма в рамках «Demir Group Russia» с фокусом на пилотный проект в Анталье. Вы будете подчиняться напрямую Дениз по творческой части и мне — по операционным и финансовым вопросам. Офис — здесь, в Анталье, с частыми командировками в Москву. Зарплата… — я называю сумму, которая заставляет её брови непроизвольно взлететь вверх. Это в пять раз больше, чем она могла бы рассчитывать в Москве на старте. — Контракт на два года с возможностью продления.

Я закрываю папку и откидываюсь в кресле, сложив руки. Моя речь окончена. Приманка заброшена. Идеальная, блестящая, неотразимая.

Она сидит, словно окаменев. Её лицо потеряло всю свою профессиональную непроницаемость. В её глазах идёт борьба. Яростная, мучительная борьба. Я вижу там вспышку невероятного, ослепительного триумфа. Это то, о чём она мечтала! Карьера в международном гостиничном бизнесе с самого верха. Реальная власть, реальный проект, признание. Потом — волну сомнения, почти страха. Она смотрит на меня, и я читаю в её взгляде вопрос: «Какой ценой?»

— Почему? — вырывается у неё, наконец. Голос тихий, хриплый. — Почему я? Из-за Стамбула? Чтобы доказать что-то отцу?

— Не усложняйте, — парирую я холодно, хотя её вопрос бьёт точно в цель. — Это бизнес-решение. Вы доказали свою эффективность. Я инвестирую в эффективность. Всё просто. Ваша личная жизнь, ваши… отношения со мной, — я делаю на этих словах небольшой, едва уловимый акцент, — останутся за дверью этого кабинета. Здесь мы — коллеги. Я требую результатов, вы получаете возможности и деньги. Всё честно.

Я лгу. И мы оба это понимаем. Ничего не будет честно. Ничего не останется «за дверью». Но это та ложь, в которую ей отчаянно хочется поверить. Потому что альтернатива — уехать. Отказаться от мечты. От триумфа. От будущего, которое само плывёт к ней в руки.

Она молчит. Её пальцы теребят край блокнота. Она смотрит в окно, на залитое солнцем море, потом снова на меня. В её взгляде я вижу расчёт. Она взвешивает. Не только предложение. Она взвешивает меня. Может ли она доверять? Может ли она работать со мной, сохранив себя? Может ли она принять этот дар, не став должницей?

— Мне нужно подумать, — говорит она, наконец. Её голос обрёл твёрдость, но в нём дрожит напряжение струны, натянутой до предела.

— Разумеется, — киваю я. — У вас есть время до конца недели. До окончания стажировки. Альберт подготовит для вас проект контракта и все детали. И… вот ваша характеристика. — Я протягиваю ей ту самую толстую папку. — Как и обещал. Безупречная.

Она берёт папку. Её пальцы слегка дрожат, касаясь картона. Этот документ — её пропуск в любую компанию Москвы. И одновременно — символ того, что она может уйти. Я даю ей и то, и другое. Свободу выбора и невыносимые цепи этого выбора.

— Спасибо, — говорит она, не глядя на меня.

— Не за что. Это ваша заслуга.

Она встаёт, всё ещё держась за папку, как за щит.

— Я дам ответ. До конца недели.

Она выходит. Дверь закрывается беззвучно.

Я остаюсь один. Адреналин, сладкий и горький, медленно отступает, оставляя после себя пульсирующую пустоту. Я сделал всё, что мог. Я предложил ей не себя. Я предложил ей её же мечту, упакованную в мои условия.