Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 71 – Татьяна Никольская

— Что брат? — она машет рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — Он будет твоим начальником. Да, он сложный. Да, он требовательный. Но он справедливый! Он увидел в тебе специалиста. Он инвестирует в талант! Разве не этого ты хотела? Чтобы тебя оценили по достоинству?

Она права. Именно этого я и хотела. Чтобы меня оценили не как девушку, не как стажёрку, а как профессионала. Он оценил. Ценой, которую он назначил, стала я сама.

— Он не из тех, кто просто так раздаёт подарки, — осторожно говорю я.

— Конечно, нет! — Дениз снова садится, её лицо становится серьёзным. — Он будет требовать с тебя по полной. Он может быть невыносим. Но, Кать… — она кладёт руку на мою, и её пальцы тёплые, живые. — Я вижу, как он смотрит на тебя теперь. После Стамбула. Это не тот взгляд… не тот, который был раньше. Там есть уважение. Он видит в тебе равного. Может, это шанс. Шанс для него измениться. Увидеть в женщине не функцию, а партнёра. И для тебя — не убежать, а… отстоять своё место. На равных.

Её слова попадают прямо в самую незащищённую точку. В ту глупую, наивную надежду, которую я пыталась в себе задавить. Надежду, что всё это — не просто извращённая игра, а какая-то кривая, уродливая, но всё же дорога к чему-то настоящему. К тому самому равенству, к… принятию, о котором я мечтала.

Но я помню его глаза на террасе в Стамбуле. Помню животный страх потерять контроль. Он не изменился. Он просто сменил тактику. С граблей на скальпель. Он предлагает мне не свободу, а золотую клетку с самой лучшей в мире работой.

— Я не знаю, — выдыхаю я, и в голосе слышна вся моя усталость, вся растерянность. — Я боялась его. Потом возненавидела. А теперь… теперь я его понимаю. И это хуже всего. Потому что когда понимаешь, уже трудно просто ненавидеть.

— Понимание — это начало всего, — тихо говорит Дениз. — Даже врагов нужно понимать, чтобы победить. А он… я не думаю, что он твой враг.

Я не отвечаю. Встаю и подхожу к окну. Внизу, в лучах заката, плещется море. Таким же оно было в первый день. Таким же будет, когда меня здесь не станет. Анталья переживёт и мою драму, и его битвы.

В голове — два пути, чёткие, как развилка на карте.

Путь первый: взять характеристику, сесть в самолёт, вернуться в Москву. Начать с нуля. Бороться за место под солнцем в этом холодном городе, с безупречной, но всего лишь бумажкой в руках. Быть сильной. Быть свободной. И пытаться забыть его прикосновения, его запах и… боль в его глазах.

Путь второй: подписать контракт. Остаться. Принять его правила, его мир, его власть. Каждый день доказывать, что я здесь — не из-за него, а вопреки. Бороться за свой проект, за свои идеи, за своё право быть на равных. Рискнуть всем. Своим спокойствием. Своим сердцем. Своей независимостью, которая уже никогда не будет полной.

Первый путь — это бегство. Достойное, гордое, но бегство.

Второй… второй — это вызов. Самоубийственный, безумный, но вызов.

Я чувствую, как внутри что-то сдвигается. Лёд страха и обиды даёт трещину. Из трещины пробивается что-то тёплое, опасное и живое. Азарт. Тот самый, что был в Стамбуле, когда я смотрела в глаза его отцу. А что, если я смогу? Не убежать от бури, а научиться управлять парусом? Не сломаться под его контролем, а заставить этот контроль работать на себя? На наш общий проект?