Книга Наши запреты, страница 53 – Лина Мур

— Ты женщина, — Доминик кладёт в рот ложку с рагу и указывает ей на меня.

— И что? Это не значит, что мы все друг на друга похожи. Я вернулась, чтобы объяснить, почему была так резка, и извиниться за это, — обиженно произношу, всплёскивая руками.

— Извиниться? Ты, правда, собралась извиняться?

— Может быть, и нет, это, к слову, пришлось, но точно хотела объяснить, что я злюсь на себя, потому что думаю о тебе больше, чем должна. Я постоянно так делаю. Я быстро привязываюсь к людям, ищу им оправдания снова и снова, пока всё это не доходит до критической точки, и тогда, когда мне наглядно показывают что-то плохое или причиняют физическую боль, меня отпускает. Поэтому я разозлилась на себя за то, что опять делаю с собой это, а я обещала себе, что больше не буду сближаться с неподходящими людьми. Ты неподходящий для меня человек, и уж точно мы с тобой друзьями не станем. Я даже не знаю, буду ли я жива через пару дней, не убьёшь ли ты меня, и не будет ли у меня проблем с законом из-за тебя. Поэтому вот так. Я злилась не на тебя, а на себя, Доминик. И ушла для того, чтобы подумать и остыть. Когда я злюсь, то говорю гадости, а потом мне стыдно, — отвечаю, заправляя за ухо прядь волос и кусая нижнюю губу.

Доминик пару минут, вообще, не двигается, даже его рука зависла в воздухе вместе с ложкой, а потом он моргает и хмурится.

— Ты могла бы быть прекрасным шпионом, Лейк, или актрисой. Сделаю вид, что я поверил, — пожав плечами, он опускает взгляд и продолжает есть.

— Ладно. Я не буду переубеждать тебя в том, что не вру. Это бесполезно. Ты уже вынес мне вердикт, — с горечью в голосе шепчу я и выхожу из его комнаты.

Вытерев слёзы обиды, встаю под душ и немного плачу, чтобы как-то пережить такое недоверие. Не понимаю, почему Доминик до сих пор не понял, что я не хочу его убивать. Я бы могла. Фактически у меня было миллион вариантов, он был в моих руках. Но он жив, и ему становится лучше. Это нечестно. Доминик заставляет меня сомневаться в себе и в том, что я чувствую. Это раздражает. Он перекладывает на меня свои проблемы, а они мне не нужны. У меня их… чёрт. У Доминика мой мобильный, а если он увидит сообщения? Если он… чёрт.

Быстро одевшись в джинсы и футболку, я выскакиваю из ванной комнаты и возвращаюсь к Доминику.

— Мне нужен мой телефон, чтобы проверить вопросы от подписчиков, — требовательно поднимаю руку и вытягиваю её, чтобы он вернул его. Доминик поел. Съел всё, и как я могу увидеть, принял лекарство.

— Хрен тебе, — не открывая глаз, отвечает он.

— Это моя чёртова работа, Доминик. Ты не можешь меня её лишить! — возмущаюсь я, топнув ногой.

— Тебе очень нужен твой телефон? — спрашивает он, приоткрывая один глаз, и я киваю.

— Да.

— Что ты готова за него сделать?

— Ты совсем обнаглел? Я за тобой ухаживаю и готовлю тебе!

— Этого мало. Как насчёт поцелуя? — прищуривается он, и его губы лениво растягиваются в нахальной улыбке.

Засранец.

— Оставь его себе, — фыркаю я и направляюсь к выходу.

Ничего, постираю пока, чтобы сбросить пар. Нет, каков наглец!

— А если я прибавлю к оплате не только возвращение твоего телефона на тридцать минут в моём присутствии, чтобы видеть, что ты делаешь, но также ты сможешь задать мне один вопрос. Любой вопрос. И я на него отвечу честно и раскрою полностью эту тему. Как тебе такое, куколка?