Книга Наши запреты, страница 54 – Лина Мур

Останавливаюсь и снова фыркаю себе под нос.

— Не интересует. Ты меня не интересуешь.

Ухожу и собираю грязные вещи, чтобы постирать их, как и постельное бельё. В прачечной, пока изучаю стиральную машинку и сушилку, я задумываюсь над тем, что предложил Доминик, и почему он это сделал. Нет, с поцелуями всё понятно. Он просто кобель. Да и вряд ли ему раньше отказывали, так что Доминик сделал это целью своей жизни от скуки, ведь других вариантов у него нет, и он точно выздоровел ниже пояса. Там всё в порядке. Там даже всё не просто в полном порядке, а в хорошем таком, твёрдом, мощном порядке… меня что-то занесло.

Дёргаю головой, насыпая порошок в лоток.

И всё же. Зачем Доминик предложил задать ему вопрос, если он, в принципе, не из любителей поболтать? Да порой он просто молчит, ничего не отвечает и явно не распространяется о своей жизни. Бабушка говорила, что нужно слышать людей. Слышать, о чём они просят даже в, казалось бы, обычной шутке. Просят. Доминик из тех, кто добровольно не откроет свои тайны. Он никому не доверяет и полностью спрятался в себе. Вряд ли он, вообще, с кем-то говорит по душам. Это не его конёк. Ну а если он решил таким образом поговорить, продав свои ответы за поцелуй? Есть плата, есть якобы насильственное принуждение продемонстрировать товар. Это предлог для самого Доминика, иначе он не может. Только обмен, который удобен ему. И он сам назначил цену за поцелуй. И дело здесь не в телефоне, а в нём самом. Ему нужно с кем-нибудь поговорить. И он выбрал меня, но завуалировал всё так, чтобы не выглядеть инициатором.

Включив машинку, направляюсь в спальню Доминика, который так и лежит с закрытыми глазами.

— Три вопроса, — произношу я, заставляя его открыть глаза. — Ты вернёшь мне мой мобильный на час, я покажу тебе, что делаю в нём. И ты ответишь на три любых моих вопроса с полным раскрытием темы и с одним дополнительным, уточняющим вопросом к каждой теме.

— Как ты так быстро перешла с одного вопроса к целому сочинению? — смеётся он.

— Просто. Так ты согласен? Или хрен тебе, а не поцелуй, — прищуриваюсь я.

— Хм, — он задумывается и кивает, приподнимаясь и облокачиваясь спиной о кровать. — Но поцелуй должен быть долгим, глубоким и взрослым. Ты будешь использовать свой язык и соблазнять им, скажем, что поцелуй будет длиться десять минут.

— Думаю, тебе хватит и двух минут. Вряд ли ты продержишься дольше, — равнодушно пожимаю плечами, сдерживая улыбку от его обиженно поджатых губ.

— Ты нарываешься, Лейк, — цедит он сквозь зубы.

— Вот и посмотрим. Так ты согласен? Я плачу за твои ответы, как и описала их. Час моего личного времени в моём телефоне, взрослым поцелуем с языком, даже могу постонать для тебя и потереться, если уж тебе так нужно целых десять минут. Надеюсь, ты продержишься, хотя… хм, сомневаюсь, — протягиваю ему свою руку.

Это его задело. Это его сильно задело. Раненое эго.

— По рукам. Тебе пиздец, — Доминик хватает меня за руку и дёргает на себя так, что я с писком лечу на кровать.

— Идиот, — бью его ладонью по плечу и сажусь. — Значит, ты согласен?

— Да. Давай задавай свои вопросы, и мы перейдём к самому интересному. Чтобы ты знала, что у меня талантливое тело. Очень талантливое. Я охуенный.

Закатываю глаза от его самолюбования.