Книга Запертый сад, страница 41 – Сара Харди

— Я, наверное, не вовремя, – сказал Стивен. – Хотел повидаться с вашим мужем, но раз тут доктор…

— Нет-нет, не уходите! – сказала миссис Томпсон, указывая на ближайший к очагу стул. – Выпейте чаю!

Появление человека, которого они только что поносили, преобразило обеих старух. Миссис Томпсон шумно вздыхала и возилась с новой порцией чая, миссис Рейнольдс спрашивала про леди Рэйн. «Очень хорошо, спасибо», – отвечал ей Стивен с той приятной улыбкой, которую Даунс видал у некоторых офицеров – рядовые ценили их больше прочих, поскольку они успешно изображали дружелюбие и заботу. Но при первых признаках опасности эти офицеры сбегали, обеспечив себе места на лодках из Дюнкерка, а простые мальчишки оставались помирать – быстро или медленно, в лагерях для военнопленных.

— Я ничего не испекла, – говорила миссис Томпсон, – знай я, что вы зайдете…

— Совершенно не хотелось бы вас этим затруднять, – сказал Стивен, пока миссис Томпсон торопливо убирала со стола коричневый чайник и вытаскивала из дальнего угла комода другой, голубенький, изящно расписанный золотом.

Господи ты боже, проворчал про себя Даунс, наблюдая, как появляется лучший семейный фарфор, а вслух сказал, что сходит взглянуть на пациента.

Джим Томпсон наверху, казалось, тоже оживился.

— Я так и знал, что хозяин придет, – сказал он. – Не сомневался. Я ж работал тут все эти годы на его отца, а раньше и на деда…

И он пустился в рассказ о том, как во время Великой войны его и других местных парней отпустили с фронта домой на время урожая, и дед сэра Стивена закатил пир и устроил танцы в тот день, когда сбор подошел к концу.

«А наутро после этого шикарного ужина, – подумал Даунс, – вас снова отправили в окопы, на убой».

Даунс уважал своих пациентов за их тяжелый труд. Но иногда они вгоняли его в уныние. Как они не видят, что к ним относятся свысока? Что их мучительные попытки произвести впечатление на этих самовлюбленных снобов – отрыжка мироустройства, которое лишь угнетает их самих? Глядя в окно, он видел только бесконечные поля и грязь, где каждый словно прилип к положенному ему месту. Ему захотелось назад, в Лондон. В доках такого почтения ни от кого не дождешься.

— Сэра Стивена всегда все любили, – не умолкал Джим Томпсон. – Он был тихий мальчонка, вечно с книжкой, не то что отец. Но я и про старого сквайра худого слова не скажу. Настоящий был джентльмен.

У Даунса не осталось сил все это слушать. Он спустился, но и там обе женщины по-прежнему кудахтали вокруг сэра Стивена, купаясь в его непринужденном обаянии. «А что ему стоит быть обаятельным?» – подумал Даунс. Ничего: это не требует ни жертв, ни усилий, ни риска.

Стивен улыбнулся Даунсу и поставил на стол свою чашку свежезаваренного чая. «Не того дегтя, который предлагали мне», – подумал Даунс, злясь на себя за то, что теперь ему еще и до чая есть дело. Но ведь это он пришел сюда, чтобы принести им облегчение, а они расцветают в присутствии обходительного хлыща, который сам же обдирает их как липку.

— Садитесь, доктор, – сказал Стивен, выдвинув соседний стул.

— Да некогда мне сидеть болтать. Меня пациенты ждут.

Даунс прохромал через кухню, чувствуя, что Стивен не сводит взгляда с его ноги – в конце концов он вскочил со стула и открыл ему дверь. Жалость от этого человека Даунс вынести уже не мог.