Книга Запертый сад, страница 38 – Сара Харди

В любом случае мирная жизнь теперь для него невозможна, даже здесь. В это мгновение судьба, словно издеваясь, решила подтвердить его ощущение – он внезапно почувствовал скрытый взгляд, который следит за каждым его движением, и лицо, то лицо, от которого он никуда не мог деться, замаячило где-то на периферии его мысленного взора. Он оглянулся, всмотрелся в подлесок. Нет, ничего? Но потом его натренированный глаз увидел, что вдалеке, возле березовой поросли, что-то движется.

Элис.

Она так и будет приставать со своими вечными вопросами? До нее не меньше четверти мили, он может спокойно идти дальше и притвориться, что ее не заметил.

Но поздно. Она уже торопилась к нему, стройные ноги двигались с ее характерной ртутной грацией. Он вспомнил, как отец пренебрежительно заметил, что она-де «немножко синий чулок», и улыбнулся, вспомнив, как Элис танцевала.

— Стивен, погоди, пожалуйста, постой! Я только что столкнулась с мистером Рейнольдсом. Что происходит?

Он посмотрел на нее чужим взглядом. Невысокая, светлые волосы вьются, глаза необычного зеленого цвета, усталая, сердитая, но страстная, умная. Такая женщина желанна любому мужчине. Как и ему самому когда-то.

— Охоты здесь больше не будет, – сказал он, когда Элис поравнялась с ним.

— Почему?

— Ты же не любишь охоту.

— Я-то тут при чем!

— Охоте нет места в будущем.

Он увидел искру надежды в ее взгляде: наконец-то он думает о будущем. Она держалась за жизнеутверждающую надежду, что все их мечты еще могут осуществиться – что с домом все наладится, что они заведут детей. Детей? Господи. Нет, надо с ней все-таки поговорить. Объяснить, что он не собирается наполнять этот мир новыми детьми.

— Здесь больше никакой стрельбы не будет.

— Стивен!

— Ты ненавидишь стрельбу.

— Вот только не делай вид, что дело во мне! – Он никогда не видел, чтобы она так злилась – глаза сверкали, она почти кричала.

— Рейнольдсу я буду платить как обычно.

— Чем ты ему будешь платить? Денег же нет. Да если б были, разве в этом дело? Рейнольдс же не только ногу потерял во Франции. Ему нужна причина вылезать по утрам из постели. Не понимаю, как можно с такой легкостью это отнять. – Она задыхалась от гнева, а он смотрел на нее со странным равнодушием. – Ты же должен это понимать! Ты раньше всегда понимал, как ему нужна эта работа.

Раньше лающие собаки не сводили его с ума.

— У Рейнольдса остается дом, жалованье, – сказал он. – Жена.

— Жена? – повторила она, и плечи ее безвольно опустились. Она потерла руку в перчатке другой рукой, как будто пыталась приглушить боль.

— Как твой синяк? – спросил он. – От двери, ну, вчера?

— В полном порядке. – Он не сомневался, что это вранье. – Стивен, у тебя тоже есть жена. Прости, что я повысила голос. Иногда я просто не узнаю тебя. А как я могу помочь, если ты мне ничего не говоришь? Во время войны ты не мог, я знаю. Но теперь-то? – Опять она со своими вопросами. – Я так хочу что-то понять. Скажи мне.

Скажи мне.

Он уже слышал эти слова.

Дит муа! – грубый французский, с диким акцентом.

Заг эс мир! – когда немцы поняли, кто он такой и что он знает немецкий.

Он ничего им не сказал. Вот герой. От боли темнело в глазах, он проваливался в долгожданное забытье. Они увлеклись, и это его спасло. Кто знает, что бы он разболтал, придя в себя. Но ему на подмогу уже спешил Бенуа – взвалил его на плечи и вытащил из этого подземного ада, запихнул в машину.