Онлайн книга «Запертый сад»
|
Собаки. Ну да, из-за собак, собственно, он сюда и пришел. И точно в назначенное время, в девять, раздался стук в дверь, и Стивен впустил в кабинет Билла Рейнольдса, оукборнского псаря. На протяжении многих поколений Оукборн-Холл был охотничьим поместьем. Мальчиком Стивен часто видел отца на мощном вороном коне, мать – на грациозной каурой кобыле, как они в сопровождении многочисленных гончих отъезжают в поля ясным, холодным декабрьским утром. Но теперь Стивен решил, что охоте надо положить конец, а это значило, что Билл Рейнольдс, работавший на семью всю свою жизнь, кроме двух лет – с 1914-го по 1916-й, когда воевал во Франции, – лишится работы. Стивен протянул Биллу руку. — Рейнольдс, проходите, проходите. Рад вас видеть. — И я вас, сэр. Стивен слегка улыбнулся – он прекрасно понимал, как мало он на самом деле видится с работниками в усадьбе. Куда-то ходить, что-то проверять… Он делал, что следует, но старался обходиться минимальными усилиями. Отец и брат пришли бы в ужас. Жена-то точно ужасается. Вот как раз сегодня утром она сердито напомнила, что он до сих пор не зашел к Джиму Томпсону, работнику, которому оставалось жить считаные недели. Стивен жестом пригласил Рейнольдса усесться, и тот, опираясь на узловатую березовую трость, проковылял через кабинет. «До сих пор болит?» – подумал Стивен. Ну да, его ранили в бедро под Ипром, что, возможно, спасло ему жизнь – он отправился лечиться домой и на фронт больше не возвращался. Стивен почувствовал, что горло у него пересохло. Он сейчас уволит этого доброго, милого человека. Мальчишкой он часто ходил на псарню, играл с новорожденными щенками. Миссис Рейнольдс всегда принималась кудахтать над ним, наливала ему козье молоко – они разводили коз, – кормила пирогами и фруктами. Хорошие люди, смелые, честные. «Соберись, тряпка», – снова сказал он себе. Рейнольдс это переживет. Бывали новости и похуже. И, плюнув на любезности, Стивен сказал: — Как вы знаете, поместье нынче далеко не то, что прежде. И прежним уже не станет. Увы – я понимаю, что это несправедливо, никто с такой работой лучше вас бы не справился, – я закрываю псарню. Охоты здесь больше не будет. – Он усилием воли выдержал усталый взгляд покрасневших глаз собеседника. – Разумеется, арендная плата не повысится, и получать вы будете столько же, сколько прежде. — Я не могу брать деньги, не работая. — Я понимаю, – сказал Стивен. – Но это в знак благодарности за все, что вы здесь делали. Кроме того, надо как-то пристроить всех собак, а кто же этим займется, если не вы. — Но, сэр, псарня может еще послужить. Дело в деньгах? Нет, подумал Стивен, не в деньгах. Дело в самих собаках. Он прекрасно знал, что, если за тобой несутся гончие, ты почти наверняка пропал. От человека можно убежать. Но собака, напавшая на след, рвется через чертополох, прыгает через овраги, она не подвернет лодыжки, не устанет. Так что нет, он не хочет слышать на своей земле, как собаки и загонщики окружают добычу с окриком и лаем, как догоняют жертву, пока не схватят ее зубами. — Я принял решение, – сказал он. – Гончих здесь больше не будет. Стивен услышал себя со стороны: офицер, отдающий приказ. И Рейнольдс не стал перечить, а ответил в том же духе: — Да, сэр. И ушел. Обычное дело, подумал Стивен. Обычное дело для пушечного мяса этого поколения: делай как сказано и иди умирать. |