Книга Бывшие. Второй раз не сбежишь!, страница 137 – Дана Дейл

— Оглохла?! Уйди!

— Как скажешь.

Она уходит. Тихо, сгорбленно, как будто несёт чужую боль у себя на плечах. Дверь за ней прикрывается, а я… Уже не думаю. Я, действую. Начинаю судорожно рыться в ящиках, в тумбочках, в полках. Кажется, уже не пальцами, когтями. Нахожу банку со снотворным. Я плохо спала в последнее время, очень плохо… Вот и принимала. Раньше, по одной. А сейчас, горсть. Высыпаю таблетки в ладонь. Они так спокойно лежат. Как будто ждут. Я смотрю на них, как на выход. Всё вокруг происходит в замедлении, как будто гипноз. Вот он последний шаг… Один. Робкий, но решающий. Граница между «было» и «никогда больше». Пропасть. Бездонная. Чёрная, как мысль о том, что всем станет легче без меня. Да? Им правда будет лучше? Я уже подношу руку к рту. Уже собираюсь… Вдох, и… Раз, стекло трещит. Камень. Резкий, чужой звук. И я вдруг возвращаюсь. Как будто кто-то дёрнул меня обратно, в тело, в реальность, в эту боль, от которой хотела сбежать.

— Мамочки!

Догадываясь что происходит сейчас под окнами, быстро прячу горсть этих самых таблеток в карман джинс. Слёзы текут, а я машу ими, как пыль с разбитого зеркала. Глаза горят, не от слёз, а от того, что внутри уже давно пылает. Я смотрю на себя в зеркале, бледная, губы трескаются от напряжения. Вампир, лишённый крови. Только я хотела не насытиться, а исчезнуть.

— Громов…?! Неужели это ты явился?!

Я выхожу на балкон. Плечи тяжёлые, голова опущена, как будто даже взгляд не хочет сталкиваться с этим миром. Но он сталкивается. И прямо подо мной, как будто специально, Герман. Стоит, как на подиуме, довольный, расправив плечи. На нём его будничное великолепие, словно праздник, которого никто не ждал. Улыбается. Надувает пузыри из жвачки, играя в детство, пока внутри меня всё рушится.

Всего пару минут назад я стояла на грани. Боль, пустота, мрак, всё это готово было поглотить меня без остатка. А теперь я просто стою на балконе, почти невидимо улыбаюсь. Странно, не правда ли? Одним своим появлением он вырывает меня из пучины, не словами, не делами, просто самим фактом своего существования.

— Спускайся.

Говорит, словно это что-то естественное. Словно мы не сражались утром словами острыми, как ножи. Словно я не дрожала внутри от разочарования и бессилия. Он Что? Думает, я побегу к нему сразу, как он щелкнет пальцами? Нет, дорогой. У меня тоже есть гордость. Пусть и покалеченная.

— Пошёл вон! Что ты здесь забыл? Позвать охрану?

— Спускайся.

Повторяет с тем же спокойствием, как будто не слышит моего раздражения.

— А если нет?

Он усмехается, как хищник, уверенный в своей победе. Вынимает жвачку, медленно, театрально, швыряет её на газон. Смотрит исподлобья, в упор.

— Ничего...

Говорит холодно, с мрачной ясностью. И этой «ничего» хватает, чтобы я почувствовала себя ничем.

— Ну вот и прекрасно. Удачи.

Поздний вечер окутывает двор серо-синим покровом. Ветер подкрадывается к коже, как холодная рука. Я готова уйти с балкона, оставить его с этим странным спектаклем, но тут он бросает фразу, словно гранату.

— Я просто начну кричать на весь двор, пока ты не выйдешь.

Я замираю. Это уже не глупость, это безумие. Что с ним? Внутри борются две личности? Или он просто… Такой?

— Ты сумасшедший! Уходи, сказала!

— Вполне вменяемый.