Книга Бывшие. Кольцо из пепла, страница 8 – Альма Смит

Мадина вздрогнула, ее глаза наполнились слезами. Она покорно взяла ложку и стала есть, стараясь не проронить ни крошки.

— Она еще маленькая, — тихо сказала Амина.

— Маленьких учат правилам, — парировал он, даже не взглянув на нее. — В моем доме не чавкают и не размазывают еду по тарелке. Это базовое уважение к пище и к тем, кто ее приготовил.

Больше за столом не говорили ни слова. Звучал только тихий стук приборов о фарфор. Эта тишина была страшнее любой ссоры. Она была наполнением их новой реальности — регламентированной, контролируемой, холодной.

После ужина Джамал удалился в кабинет. Амина, с облегчением вырвавшись из-под его незримого давления, отвела Мадину в ванную, помогла ей умыться, переодеться.

— Мам, он всегда будет таким? — спросила девочка, уже лежа в постели.

— Не знаю, солнышко. Но мы вместе. Мы всегда вместе, — Амина поцеловала ее в лоб, погасила свет и вышла, оставив дверь приоткрытой.

В своей комнате она обнаружила, что на диване уже лежала стопка постельного белья — простыни, подушка, тонкое шерстяное одеяло. Значит, он всерьез. Она машинально начала раскладывать диван, ощупывая жесткий матрас. Ее руки дрожали от накопившегося напряжения.

Дверь открылась без стука. Вошел Джамал. Он снял рубашку, остался в простых темных шортах. Его тело было таким, каким и должно было быть — подтянутым, сильным, с рельефом мышц, на которых виднелись старые, бледные шрамы. Он был воплощением физической мощи, и в этом было что-то первобытно-угрожающее.

Амина отпрянула, встав между ним и кроватью, как будто это могло ее защитить.

— Ты что делаешь?

— Собираюсь спать, — он спокойно прошел мимо нее к дивану, поправил подушку. — Условия были — не в одной кровати. Они соблюдены.

— Но… это же моя комната!

— Наша, — поправил он, укладываясь и натягивая одеяло. — Для всех, включая прислугу, мы — муж и жена. Супруги спят в одной спальне. Так что привыкай к моему присутствию.

Он выключил свет на своей стороне, погрузив половину комнаты в темноту. Амина стояла посреди комнаты, дрожа от ярости и унижения. Она не могла раздеться. Не могла лечь. Она была парализована.

— Ложись, Амина, — раздался из темноты его голос. — Ты устала. Завтра тебе предстоит знакомиться с графиком работы дома. И выбирать машину.

— Мне не нужна твоя машина!

— Нужна. Ты моя жена. Ты будешь выглядеть соответственно. И передвигаться — тоже. Ложись.

Это было приказание. Тихое, но не терпящее возражений. Сжав зубы, Амина, не раздеваясь, легла на край огромной кровати, повернувшись к нему спиной. Она чувствовала его дыхание в десяти шагах от себя. Чувствовала каждый его микро-шевель. Это была пытка.

— Амина, — снова произнес он в темноте, и голос его прозвучал иначе — без давления, почти задумчиво. — Я не буду тебя трогать. У меня нет к тебе такого интереса. Спи спокойно.

Эти слова должны были успокоить. Но они ранили глубже, чем угроза. Они напоминали ей о той ночи семь лет назад, когда он тоже не проявил к ней «такого интереса», а просто использовал как инструмент. Она была не женщиной. Ни тогда, ни сейчас. Она была функцией. Матерью его ребенка. Частью сделки.

Она лежала, глядя в темноту широко открытыми глазами, слушая его ровное дыхание, которое скоро стало размеренным, спящим. Он заснул. Легко. В то время как ее все существо было натянуто, как струна. За окном шумели кедры, и свет уличного фонаря рисовал на потолке странные, беспокойные узоры.