Книга Неравный брак, страница 19 – Альма Смит

Ее спросили. Звуки сливались в невнятный гул. Она поняла только интонацию вопроса. Ожидание повисло в воздухе. Тысячи глаз, невидимых под покрывалом, жгли ее кожу. Она чувствовала тяжелый взгляд Залины где-то рядом. Чувствовала неподвижное присутствие Артема. И холод кинжала на бедре.

«Да», — прошептала она, голос едва слышный, сорвавшийся.

Кто-то рядом громко повторил ее ответ. Раздался одобрительный гул толпы. Руки схватили ее снова, повернули к Артему. Чья-то рука взяла ее кисть, положила на его протянутую ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья. Крепко. Тепло. Как кандал. Как якорь в бушующем море позора.

Она вздрогнула, но не отдернула руку. Это был контакт, которого она боялась больше всего. Но его прикосновение было… формальным. Сдержанным. Не собственническим, а ритуальным. Он не сжал сильнее, не потянул к себе. Просто держал. Как символ.

В этот момент, сквозь щель покрывала, она увидела его лицо чуть ближе. Увидела, как мускул дрогнул у него на скуле. Увидела, как его взгляд, скользнув по их соединенным рукам, на миг встретился с ее спрятанными глазами.

И в этом мимолетном взгляде не было ни торжества, ни обладания. Была та же усталость, что и ночью. И что-то еще… почти незаметное сочувствие? Или просто осознание тяжести того, что они делают?

Потом началось бесконечное шествие. Поздравления. Ее водили от одного старейшины к другому, от родственника к родственнику. Она кланялась, как учила Залина. Молчала. Смотрела в землю. Ее руки, расписанные хной, были холодны как лед.

Рука Артема, иногда касавшаяся ее локтя, чтобы направить, была единственной точкой тепла и ориентации в этом кошмарном водовороте. Он был рядом. Не как муж, а как страж. Как гарант того самого обещания, скрепленного кинжалом.

Танцы. Пир. Крики. Музыка, бьющая в виски. Вероника сидела рядом с Артемом за главным столом, под своим красным саваном. Она не ела. Не пила. Ее тошнило от запахов, от шума, от собственного бессилия.

Она чувствовала, как Залина наблюдает за каждым ее движением, как ястреб. Чувствовала, как напряжение в Артеме растет с каждым часом. Он был вежлив, немногословен, отвечал на тосты, но его спина была неестественно прямой, а кулак на колене сжат. Он ждал конца. Так же, как и она.

Солнце клонилось к закату, окрашивая горы в багрянец, когда пиршество достигло апогея. И тут настал самый страшный момент. Тот, о котором шептались женщины, который висел над ней дамокловым мечом. Обряд «проводов невесты». Ритуал передачи ее из дома отца (которого не было) в дом мужа. Фактически — публичное признание его прав.

Поднялся шум. Смешки мужчин. Возбужденные крики женщин. Веронику подняли с места. Руки многих женщин подхватили ее, понесли куда-то. Она потеряла ориентацию. Покрывало колыхалось.

Она видела только мелькающие ноги, слышала незнакомые возгласы, чувствовала, как ее сердце вот-вот вырвется из груди. «Куда? Что они сделают?» Паника, дикая и слепая, охватила ее. Она забыла про кинжал, про обещание. Помнила только страх и унижение.

Ее внесли в комнату. Не ее каменную келью. Другую. Большую. С огромной кроватью, застеленной яркими покрывалами. С низкими столиками, уставленными сладостями и фруктами. Брачную комнату.

Женский смех. Еще несколько ритуальных фраз. И… их оставили одних. Дверь закрылась. Тишина, внезапно наступившая после шума, была оглушительной.