Книга Неравный брак, страница 41 – Альма Смит

Вечером начался той. Все жители аула собрались во дворе Касымовых. Горели факелы, разливали домашнее вино и айран, музыканты настроили дудуки и гармони. Воздух дрожал от ритмичных ударов в барабан и оживленных голосов.

Вероника сидела за столом рядом с Артемом. На ней было новое платье, которое ей подарили женщины аула в знак благодарности — все такое же скромное, но из тонкой шерсти, с изящной вышивкой по подолу и рукавам. Она уже не чувствовала себя в этой одежде куклой. Она чувствовала себя… уместной.

Артем был непривычно спокоен. Он не был веселым, но напряжение, обычно сковывавшее его плечи, исчезло. Он разговаривал со старейшинами, кивал, иногда даже улыбался в ответ на шутки.

Его взгляд иногда находил Веронику, и в нем читалось молчаливое одобрение.

Залина, сидевшая напротив, хоть и не улыбалась, но и не смотрела с ненавистью. Она выполняла роль хозяйки, разливая чай, и ее строгость казалась теперь просто частью ее характера, а не направленной против Вероники лично.

Когда начались танцы, Руслан подошел к их столу и с церемонной вежливостью пригласил Веронику. Это был важный ритуал — приглашение жены главы аула одним из его ближайших сподвижников. Знак высшего уважения.

Вероника растерялась. Она не умела танцевать их танцы — сложные, с четким ритмом, полные достоинства и скрытой страсти.

— Я… я не смогу, — смущенно прошептала она.

— Я покажу, — неожиданно сказал Артем, поднимаясь. Его движение было плавным и уверенным. Он взял ее за руку и повел в круг танцующих.

Его пальцы были теплыми и твердыми. Он не сжимал ее руку, как когда-то во время свадьбы, а просто держал, направляя. Он встал перед ней, его темные глаза в свете факелов казались бездонными.

— Просто следуй за мной. Делай, как я. Ничего сложного.

Музыка зазвучала громче. Артем начал двигаться. Его движения были сдержанными, но полными скрытой силы и грации. Он не танцевал для публики. Он танцевал для нее. Показывал простые шаги, легкие движения рук.

Сперва Вероника нервничала, путалась, наступала ему на ноги. Но он не сердился, не упрекал. Он просто терпеливо повторял движения, его взгляд ободрял ее.

Постепенно она расслабилась, начала улавливать ритм, повторять за ним. Сначала механически, потом — все более свободно.

Она забыла о зрителях, о своих страхах, о прошлом. Был только ритм барабана, тепло его руки и его темные глаза, смотрящие на нее с такой интенсивностью, от которой перехватывало дыхание.

В этом танце не было ничего личного, ничего страстного. Но в нем было единство. Гармония. Молчаливое понимание.

Когда музыка сменилась на более быструю и дикую, Артем отпустил ее руку и уступил место другим танцорам. Вероника, раскрасневшаяся, с бешено колотящимся сердцем, вернулась на свое место.

На нее смотрели с улыбками. Никто не смеялся над ее неумелыми движениями. Все видели, что глава аула сам учил ее. И это было знаком высшего принятия.

К ней подошла старая женщина, мать того самого мальчика Рустама, которого она когда-то зашивала.

— Ты теперь наша, дочка, — сказала она просто и положила ей в руку горячую, душистую лепешку.

— Ешь на здоровье.

Вероника взяла лепешку, и комок подступил к горлу. Она была своей. Не по документам. Не по принуждению. А по праву. По праву прожитой боли, отданной помощи и принятому ею выбору.