Книга Неравный брак, страница 38 – Альма Смит

Старый Магомед бормотал о «дурном глазе» и предлагал окуривать дома травами. Но детей становилось все больше. Заболела одна из молодых женщин, помогавших по хозяйству у Касымовых.

Вероника, навестившая больных, вернулась в дом бледная.

— Это корь, — сказала она Артему, заставая его в кабинете.

— Или очень похожее заболевание. Очень заразное. Опасно для детей и для тех, кто не болел в детстве.

Артем отложил бумаги, его лицо стало серьезным.

— Масштабы?

— Пока десяток детей. Но болезнь распространяется быстро. Нужен карантин. И вакцины. Тех, кто не болел, нужно привить. — Она посмотрела на него прямо.

— Мне нужен доступ к медицинским складам в городе. Или помощь из районной больницы.

Артем молча вышел во двор, отдал распоряжение Руслану собрать старейшин. Через час в доме Касымовых состоялось экстренное собрание. Вероника присутствовала на нем — впервые не как молчаливая тень, а как специалист.

Она объяснила ситуацию просто и четко, не вдаваясь в сложные термины. Говорила о заразности, о рисках осложнений — пневмонии, энцефалита. О необходимости изолировать больных и срочно привить контактировавших.

Мужики слушали хмуро, недоверчиво. Некоторые косо поглядывали на нее — молодая, городская, да еще и женщина, учит их, как жить.

— Магомед говорит, это от дурного воздуха, — упрямо сказал один из старейшин.

— Надо окурить аул, прочитать молитвы. А не твоими иголками колоть.

— Молитвы не помешают, — не сдавалась Вероника.

— Но они не остановят вирус. Дети могут умереть.

— Ты что, нам угрожаешь? — вспылил другой.

— Я говорю правду! — голос ее зазвенел от отчаяния.

— Вы можете меня не любить. Не уважать. Но ваши дети… ради них выслушайте меня!

В спор вмешался Артем. Он молчал все это время, наблюдая.

— Она права, — сказал он громко, и его слово повисло в воздухе, не терпя возражений.

— Я видел, как она работает. Она знает, что говорит. Руслан, ты и двое мужчин — в город. За вакцинами, за лекарствами, за всем, что она скажет. Остальные — по домам. Больных — изолировать. Здоровых — не пускать к ним. Начальникам семейств — обеспечить порядок.

Его авторитет сработал, где не сработали доводы Вероники. Мужики, ворча, но покорились.

Начались самые тяжелые дни в ее жизни. Дни, стиравшие грань между «своими» и «чужими». Она обходила дом за домом, осматривала больных, назначала жаропонижающее, старалась предотвратить осложнения. Она не спала сутками. Ее руки пахли антисептиком, под глазами залегла темная усталость.

Артем не мешал. Он организовал мужчин в нечто вроде добровольной охраны, чтобы обеспечивать карантин и доставлять ей все необходимое. Он сам объезжал аул, проверяя, соблюдаются ли его заказы. Он видел, как она выматывается, но не останавливал ее. Он понимал — она должна это делать.

Однажды ночью к ним прибежала заплаканная соседка — у ее маленькой дочки начались судороги на фоне высокой температуры. Вероника бросилась туда, за ней, не сговариваясь, пошел Артем.

В душной, прокуренной избе девочка билась в жутких конвульсиях. Мать рыдала в голос, отец в ужасе забился в угол. Вероника действовала на автомате: осторожно придерживала ребенка, чтобы он не поранился, пыталась сделать укол жаропонижающего. Руки дрожали от усталости и страха.

Артем не отходил от нее. Он не говорил ни слова, просто подавал ей то, что было нужно, придерживал свет, его спокойное, суровое присутствие было единственной точкой опоры в этом хаосе.