Книга Возмездие Байкала, страница 59 – Чингиз Абдуллаев

— И были. Супруга одного арабского дипломата. Очень красивая женщина. Медина. Я ее видел дважды. Она влюбилась в Ашфорда как кошка…

— И муж об этом узнал?

— Не могу точно сказать. Но она сходила с ума из-за Ашфорда. Хотя он был достаточно осторожен. Понимал, что нельзя подставлять супругу дипломата. Ее муж был советником их посольства. Ашфорд никогда не звонил по мобильным телефонам. Он им не доверял. Звонил из разных мест по городским телефонам либо брал мой телефон.

Дронго взглянул на Джоан:

— Видимо, у него вошла в привычку подобная практика?

— Вы же наверняка знаете, что он был дипломатом, но работал на ЦРУ, — спокойно ответил Зитманис. — Мы все об этом знали. Ашфорд никогда не доверял мобильным телефонам. Считал, что их легко прослушать и выяснить, где именно находится владелец аппарата. Он был уверен, что мобильные телефоны были придуманы для массовой слежки за их носителями. Поэтому почти никогда и никому не звонил со своих телефонов, не фиксируя этих звонков.

— Что стало с Мединой и ее супругом? — спросила Джоан.

— Он достаточно часто летал в Европу, а она, не особенно скрываясь, ходила и оставалась на ночь в квартире Ашфорда. Я ее там встречал. Она собиралась даже разводиться с мужем, хотя в их стране разводы были не разрешены. А сам Эдвин, по-моему, не собирался жениться в третий раз. Его вполне устраивала вольная жизнь.

— И чем это закончилось. Он не боялся, что арабский муж узнает об их отношениях и придет разбираться с любовником своей жены? — поинтересовалась Джоан.

— Он не приехал. Разбился в автомобильной катастрофе у себя на родине. И она сразу улетела к себе. Если вы считаете, что там могли отомстить родственники, то это достаточно наивно. Не думаю, что она стала бы рассказывать о своих встречах с Ашфордом кому-нибудь из родных или близких. Там неверную жену могли забросать камнями.

— Какое варварство, — не выдержала Джоан. — Многие мужчины считают, что жены их личная собственность.

— В разных странах разные взгляды на супружескую измену, — возразил Дронго. — Был еще кто-то, с кем он встречался достаточно часто? Все-таки провел у вас пять лет. Чем больше узнаю о нем, тем больше понимаю, что он был неистовым самцом.

— Может, еще Оксана Малашич. Там была просто невероятная история. Она жила в Даугавпилсе. В этом городе вообще половина населения составляют русские жители. Она художник, достаточно талантливый. Познакомилась с Эдвином Ашфордом на выставке в Риге. Она ему сразу понравилась, и он начал бешеную атаку в своем стиле. Но она ему отказала. Ей было двадцать пять или меньше, а ему почти пятьдесят.

— Увлекающийся пожилой самец, — кивнул Дронго, — и такое волнующее разнообразие. Латышка, арабка и… кто по национальности Оксана Малашич? Украинка?

— Мать у нее русская, а отец украинец, — ответил Зитманис. — Мы тогда проверяли всех, с кем общался Ашфорд. Для безопасности нашего гостя. Но все женщины были одного, похожего типа.

— И он часто общался с этой госпожой Малашич?

— В это сложно поверить, учитывая его статус и опыт. Но он четыре или пять раз ездил в Даугавпилс для того, чтобы встретиться с Оксаной. И конечно, для того, чтобы склонить женщину к возможной связи. Я думаю, что таких упрямых молодых женщин в его жизни было очень немного. У нее был жених, и она не собиралась уступать Ашфорду. А он настойчиво ездил. Брал машину и ездил туда. Почти двести тридцать километров от Риги. Возил цветы, книги, альбомы по искусству.