Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 135 – Ник Савельев

— Ауде Сханс 12, контора «Ван ден Берг и сыновья». Там будут ждать. Всё.

Голос у него был хриплый, словно он курил всю ночь.

— Хорошо, постараюсь доставить, — сказал я.

— Не старайтесь, — перебил меня ван Лоон. — Просто делайте, что сказано.

Мейер встал. Я не слышал, как он поднялся — только увидел, что он уже не сидит, а стоит у стола. Руки у него дрожали, он взял со стола два пистолета — большие, кавальерские, с широкими ложами. Проверил кремни, взвёл курки, опустил. Подал мне. Молча.

Я взял. Один засунул за пояс спереди, другой сбоку. Тяжёлые. Мешают. Но да ладно.

— Конь у крыльца, — сказал ван Лоон.

Я поднял сумку. Тяжёлая. Килограммов десять, не меньше. Перекинул через плечо, поправил ремень. Кожа скрипнула.

— Бертран, — сказал ван Лоон, когда я взялся за дверь.

Я обернулся.

— Если вы не доедете, мы все погибли. Но вы — первый.

Я ничего не ответил. Открыл дверь и вышел. В коридоре было душно. Я прошёл мимо слуги, спустился по лестнице. Шаги гулко отдавались эхом от каменных ступеней. На крыльце солнце ударило в лицо.

Конь стоял у ворот. Гнедой, крупный, с широкой грудью. Оседлан, узда на месте. Он переступал с ноги на ногу, фыркал, косил глазом, словно рвался в дорогу. Я погладил его по шее, шерсть была горячая, потная. Отвязал повод, вскочил в седло. Сумка тяжело легла на бедро, пистолеты впились в поясницу. Я поправил камзол, чтобы они не терли. Тронул коня. Шагом проехал ворота, пост испанцев, повернул налево, к выезду. Торговцы открывали лавки, служанки несли воду из колодца, старик тащил телегу с сеном. Я не смотрел на них. Я смотрел вперёд, на дорогу. Проехал перекрёсток, ещё один. Лавка булочника, кузница, дом городского судьи с вывешенным флагом. Всё как обычно. Никто не обращал на меня внимания. Потом улица кончилась, пошли пустыри, огороды, заборы. Я пришпорил коня. Копыта загремели по сухой земле, выбивая пыль. Ветер засвистел в ушах. Камзол захлопал, шляпа чуть не слетела, я придержал её рукой. Сумка била по бедру в такт скачке. Ворота были открыты. Городская стража сидела в тени у стены, жевала хлеб с луком, не подняла головы. Я проскочил, не сбавляя скорости. Дорога пошла вверх, на плато. Конь дышал ровно, сил у него было много. Я чуть ослабил повод. Позади оставался Льеж. Дома становились мельче, потом превратились в серую полосу у реки, потом исчезли за холмом.

Я увидел большое тенистое дерево и осадил коня, спрыгнул на землю, не дожидаясь, пока он успокоится. Где-то слева журчал ручей.

Я стянул сумку с плеча, бросил на землю. Присел на корточки. Достал нож. Печати хрустнули. Сургуч раскрошился под лезвием. Я откинул клапан. Внутри были бумаги. Много бумаг. Я вытащил первую — счёт за муку. Вторую — список бочек с солониной. Третью — накладные на поставку соли. Четвёртую — какая-то квитанцию, залитая вином, с расплывшимися чернилами. Все остальные были такими же. Счета. Накладные. Списки провизии. Ни одной печати. Ни одного договора. Ни одного имени. Я проверил все бумаги. Мусор. На лице у меня не дрогнул ни один мускул.

— Отлично, — сказал я вслух. Конь фыркнул, посмотрел на меня, потом отвернулся.

Я запихнул бумаги обратно. Небрежно, как попало. Встал, размахнулся и швырнул сумку в кусты. Она пролетела метра три, ударилась о ствол ольхи и упала в крапиву.