Книга Там, где цветёт багульник, страница 28 – Элен Скор

— Да помолчи ты! – не сдержалась я.

— Это всё вы виноваты, так до вас спокойно жили! Зачем вы только явились!

— Тебя не спросили! – вызверилась я. – Помалкивай и делай что должно!

Вот, честно – достала! Без неё тошно.

— Семён, несите её наверх, - попросила я своего молчаливого помощника.

Тот с лёгкостью закинул Полину к себе на плечо и направился к лестнице. Рядом, чуть ли не подпрыгивая, суетилась Зойка, высоко поднимая свечу, освещая ступени. Правда, причитала теперь вполголоса и то хорошо. Сил моих нет слушать эти вопли.

Скинув тяжелый плащ прямо на диван в гостиной, я кончиками пальцев потрогала шею и снова поморщилась. Нужно бы промыть и обеззаразить, кто его знает, что резали тем ножом до меня.

На ощупь прошла до кухни, запалила от угольков в печи огарок свечи и принялась рыться в кухонных шкафчиках.

— Где же она это держит? – бормотала себе под нос.

— Может, помочь, чем надобно?

Я вздрогнула и обернулась. Позади стоял Потап Иванович, денщик отца.

— Не знаете, где Зойка спиртное держит?

— А вам барышня это к чему? Аль, тоже бессонница мучает?

— Да какая бессонница, Потап Иванович. Рану мне промыть нужно, - я повернулась к нему боком, показывая порез на шее.

— А ну ка подойди поближе! Кто же тебя так, голубушка?

Он опираясь на клюку прохромал ко мне, приподнимая свечу.

— Разбойники! Деньги отобрать хотели, да я не дала!

— Вся в отца, такая же бедовая, - вздохнул дденщик. - Я на войне столько ран видел, а это так, царапина! – успокоил он мне.

— Всё равно обработать нужно.

— И то верно. Девица молодая, вам красоту блюсти надобно. А ну ка пойдём со мной, у меня там немного припрятано…

В чуланчике Иваныча было не развернуться: у стен два топчана, вместо стола – табурет, а в углу старый пошарпанный комод.

Нагнувшись, старик достал из-под кровати заткнутую деревянной пробкой бутылку, в которой на дне болталось немного жидкости.

— Вот, ещё батюшка ваш на Пасху дарил. Я к именинам берёг, да вам сейчас нужнее!

Иваныч прохромал к комоду, порывшись, достал оттуда тряпицу и, достав зубами пробку, плеснул на тряпицу немного жидкости из бутылки. По комнате сразу пополз специфический запах.

Заметив мой пристальный взгляд, брошенный на тряпку в его руках, он тут же заверил:

— Вы не переживайте, всё стираное. Зойка, она хоть языком молоть горазда, но нас в чистоте держит. А теперь немного пощиплет, вы уж, голубушка, терпите.

Он аккуратно промокнул мокрой тряпицей мою шею. От холода по спине сразу пробежал табун мурашек, а потом защипало. Я, стиснув зубы, втянула в себя воздух, терпеливо дожидаясь, пока Иваныч плеснёт на окрасившуюся в розовый тряпицу ещё немного спиртовой настойки и снова примется за мою рану.

— Вот так-то лучше! – он заткнул бутылку, в которой оставалось чуть на донышке, пробкой, пряча снова под кровать.

Я глянула на второй топчан.

— Как вам с Семёном живётся? Не сильно стесняет?

— Солдат солдата всегда поймёт, - пожал плечами Иваныч.

Так, Степан тоже бывший военный? То-то мне показалось, что слишком уж у него странная выправка. Всё же, как он попал к Сергушко?

— Спасибо! – поблагодарила я денщика. – Вы отдыхайте, я к себе пойду. Поздно уже.

Поднявшись в кабинет, я первым делом взяла зеркало, рассматривая перечеркнувшую шею тёмную полосу. Края раны немного припухли и покраснели, но в остальном она выглядела довольно безобидно.