Книга Каратель. В постели с врагом, страница 4 – Виктория Кузьмина

И тогда он поднял меня и прижал к себе.

После ледяного металла и колющего воздуха его тело было источником невероятного, почти болезненного тепла. Широкая, твердая грудь, массивные плечи – в них чувствовалась сила, не знающая сомнений. Голова моя бессильно упала ему на плечо. Ткань его куртки была грубой, пахла снегом, хвоей и чем-то другим… чем-то глубоким, диким.

— Что же ты делала на дороге в такой час? – прозвучал над самым ухом незнакомый голос. Низкий. Глухой, будто доносящийся из-под земли.

Я зашевелила губами. Ничего. Ни звука. Мысли плыли, как льдины в тумане. Темнота по краям зрения сгущалась, затягивая, как воронка в теплой, черной воде. Я боролась с ней, цепляясь за реальность. За ощущения.

Запах. Он ударил в сознание сильнее боли. От его кожи, от куртки, пропитанной холодом и потом, исходил запах. Не парфюма, не мыла. Что-то древнее. Смола разогретой на теле сосны. Влажная шерсть. Глубокая, промерзшая земля. И что-то животное, теплое, пугающее и невероятно успокаивающее одновременно. От этого запаха хотелось глубже уткнуться в изгиб его шеи, вдохнуть полной грудью и забыться. Видимо я очень сильно ударилась головой, раз моя галлюцинация имеет запах.

Последнее, что зафиксировал мой отключающийся мозг, прежде чем тьма забрала все, были его глаза.

Прямой, яркий свет полной луны упал ему в лицо.

Его глаза были направлены на меня. Бездонные. И в них, в самой их глубине, мерцало нечто, что не должно было принадлежать человеку. Темное золото.

Красиво.

Последнее, что я почувствовала, как меня положили на заднее сиденье автомобиля и накрыли курткой.

Сознание возвращалось медленно, тяжело, как сквозь толщу мутного льда.

Первым пробилось ощущение. Холод. Пронизывающий, костный. Как однажды в детстве отец повез меня вместе с семьями его друзей окунаться в прорубь. И сейчас ощущения, что я испытала тогда были очень похожи. Будто меня вытащили из ледяной проруби и не вытерли. Оставили стоять на ветру в одном купальнике на мокрой картонке.

Каждый мускул, каждая кость ныли, стянутые в дрожащий комок. Тело было влажным как и волосы.

И на фоне этого всепоглощающего холода по телу скользили точки жара. Ладони.

Широкие, шершавые, невероятно горячие. Они словно терли меня. Давили и мяли. Были везде.На моих боках, чуть выше талии, и их тепло было одновременно болезненным и блаженным.Растекалось по ребрам, пытаясь растопить лед внутри. Мысль была туманной, липкой, но единственно ясной.

Не отпускай. Ради всего святого, не убирай своих рук.

Он приподнял меня за шею и у меня даже не хватило сил придержать голову. Я еле открыла глаза выцеплять плывущий образ залитый светом словно от огня. Хриплый голос словно из под толщи воды.

— Открой рот.

Приказ. Глухой, не терпящий возражений. Я не успела ослушаться. Горячие пальцы, сжали мои челюсти, заставив разомкнуться зубы. Горькая, вязкая жидкость хлынула на язык и в горло.

Вкус был отвратительным. Горький и кислый до спазма в горле. Дыхание перехватило. Я забилась в немом протесте, пытаясь выплюнуть, закашлялась..

— Тише девочка. Глотай.

Властно. Прямо над ухом.

Хриплый, низкий, будто рокот далекого грома или скрежет камней в глубине земли.

Меня придержали крепче, большой палец нажал на подбородок, заставляя сглотнуть. Жидкость обожгла пищевод, и в животе вспыхнул крошечный, жгучий костерок.