Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 32 – Аня Вьёри

— Колян, – пытаюсь остановить его, но…

— Нет, ты меня выслушай! – он тычет пальцем мне в грудь. – Девчонка на тебя молится! Она на любого бы сейчас молилась. От врача жизнь ее ребенка зависит! Все, что она любит, сейчас в твоих руках. А ты и рад! Ты сам-то понимаешь, что делаешь? Ты страх и признательность с любовью путаешь!

— Коль, ты же ни хрена не знаешь, – еще спорю с ним я, но что-то в моей груди уже дрогнуло.

— Да плевать мне, чего я там не знаю, – шипит мой друг. – Когда такие диагнозы дамокловым мечом висят, отношения не строятся! Уймись, Захарский! Гормоны играют – так вон в снабжение сходи! А девку замужнюю не тронь!

— Коль, – стискиваю зубы, а возразить нечего.

Он прав. Во всем. А я придурок. Открываю рот, чтобы выдать порцию ругательств, но… Смотрю другу в глаза.

— Спасибо, – выдавливаю из себя и выхожу из ординаторской.

Слетаю вниз, в фойе, подхожу к кофемашине.

— Черт! Черт! Черт! – долблю по железному автомату, падаю на кресло, обхватываю голову руками. – Он прав… Он, черт возьми, прав…

Вдох, выдох. Встаю, все же покупаю себе кофе. Киваю хмуро поглядывающему на меня охраннику и выхожу на улицу.

Нечего мне здесь делать. У них своя жизнь. И я действительно о ней ничего не знаю. И то, что Костика здесь нет, ни о чем не говорит. Катя его жена. Миша – его сын. А я – просто их врач.

Выбрасываю смятый стаканчик, возвращаюсь в свое отделение. Сначала в палату.

— Кать, – не захожу, говорю из дверей, – я поеду, – подмигиваю Мишке. – До завтра.

Она поднимается, чтобы ко мне подойти, но я делаю вид, что не замечаю, и уматываю вдаль по коридору. Переодеться и прочь отсюда. Прочь.

Парковка, выезд, шоссе… Еду без цели. Просто дорога, просто скорость. Стрелка спидометра почти ложится, меня чуть не уносит в повороте, но адреналин заглушает боль и злость, и они уже не рвут грудь на куски, а тихо и нудно стучат в висках. Шоссе, эстакада, мост… перед глазами только асфальт и небо. Полное ощущение свободы. Призрачное ощущение полета…

А, черт! Сбоку вой сирены. Мотопатруль. Два байка прижимают меня к отбойнику. Сдаюсь. Накосячил.

Вполуха слушаю их имена и звания. Молча подаю им права.

— Это что? – удивленно восклицает гаец.

— Блин, – я подал им пропуск. – Извините. С работы еду, – достаю карточку прав.

— Хирург, значит? – лейтенант почему-то и права уже не смотрит. – В детском онкоцентре?

— Хирург, – киваю головой.

Мужик смотрит задумчиво.

— С работы едешь?

— С работы, – снова киваю.

— Ты давай, – возвращает мне права, – аккуратнее.

— В смысле? – я, если честно, даже не сразу понял.

— Езжай домой, говорю, аккуратнее, – рычит на меня мужик. – Тебе завтра детей оперировать…

Хмурюсь. Вдох, выдох. Звон в ушах. Черт! А он ведь прав. А я – просто эгоист! Гребаный эгоист! От меня столько жизней зависит. В том числе и Мишкина… А я…

Киваю лейтенанту, забираю права, выруливаю на свою улицу. На цокольном этаже моего дома есть дешевый алкомаркет. Сейчас мне туда, а на завтра завести штук пять будильников.

Все. Сегодня доктора Захарского больше нет.

Катя

— Да они все у него на тебя похожи! – выпаливает Светка.

Видит мой ошарашенный взгляд, запинается, краснеет, отворачивается…

Мы сидим около того самого аквариума. Мишутка пошел на мастер-класс по рисованию на воде, а значит, у меня есть почти час, чтобы пообниматься с подругой! Именно пообниматься! Она прижала меня к своей широкой теплой груди и не отпускает. А я, если честно, даже не пытаюсь отодвинуться. Мне очень нужно чувствовать кого-то рядом.