Книга Врач. Жизнь можно подарить по-разному, страница 62 – Аня Вьёри

Блин! У меня же тут целая прокурорская жена в отделении! И ребенок у них в ремиссии! Они сейчас счастливы и молиться на меня готовы! Это же даже не злоупотребление! Надо найти документы по моей стажировке… И попросить начать с матери Свиридова. Катя говорила, она до сих пор курирует образование. И сыночка своего туда тянет. Уверен, там найдется что проверить.

Марк

Иду по коридору быстрым шагом. Прокурор за женой приедет в час или около того. Нужно бы успеть метнуться за бумагами.

Распахиваю дверь той палаты, где лежат «мои Свиридовы».

— Кать, можно тебя?

Говорить в коридоре так себе идея, но не в меру любопытная Печенкина дико бесит.

Катюха дуется. Во время обхода она старательно прятала взгляд, отвечала односложно. Ничего. С этим мы справимся.

Выходит в коридор, обхватывает себя за плечи, смотрит в пол.

— Мне домой метнуться надо, – начинаю буднично. – Что из ваших вещей привезти?

— У нас все есть, – пожимает плечами, по-прежнему не поднимает взгляд.

— Кать? – внутри меня все бурлит, я честно не понимаю, с чего она взбесилась. – Слушай меня внимательно, – говорю тихо, вокруг нас люди. – Ты всегда была и всегда будешь моей, – и вот здесь она наконец-то поднимает глаза. – И что бы ты себе ни придумала, я тебя больше никуда не отпущу, – говорю твердо.

В общем-то, это ж правда. Это то, что я чувствую.

— Мы оба вчера наговорили друг другу много интересного. Я примерно понимаю, на что ты обиделась, но только примерно. Успокоюсь, подумаю, может, пойму лучше. А пока просто скажи мне, что из дома привезти. Сегодня вряд ли еще раз поеду.

Она смотрит на меня, не отрываясь, и я вижу, что у нее дрожат губы. Да твою ж мать! Устало прикрываю глаза.

— Сейчас опять в ординаторскую утащу, – говорю почти шепотом.

— Не утащишь, – она шмыгает носом и, кажется, пытается улыбнуться. – Там дневные врачи.

— Только Колька, – хмыкаю. – Он молча смоется.

И тут у нее все же прорывается смех. Сквозь слезы. Делаю шаг вперед, стою к ней почти вплотную, чувствую, что больше всего на свете ей сейчас хочется, чтобы я ее обнял. Почти невинно беру ее за плечи.

— Я люблю тебя, – шепчу, чуть сжимаю пальцы.

— И я тебя, – плачет.

— Мне надо уехать и к часу вернуться, – шепчу, – если что-то нужно…

— Привези Мишкину пижаму, – утирает слезы. – И медведя своего он просит.

— Хорошо, – киваю с улыбкой.

— И… – всплескивает руками. – Давай я тебе напишу?

— Напиши! – улыбаюсь, подмигиваю ей и ухожу.

Представление для медсестер окончено. Уже почти одиннадцать. А дороги даже без пробок – полтора часа туда-обратно.

Катя

И как у него так получается? Просто подойти и сказать: «Я потом вспомню, о чем мы вчера там поссорились, сейчас скажи, что привезти!» Марк! Марк!!! Внутри все ноет и поет одновременно.

Я всю ночь лежала, ревела. Прощалась со своими мечтами о счастливом будущем Екатерины Захарской. А он… «Да, мы поругались. Когда будет время, я над этим подумаю, но это ничего не меняет». И для него это действительно ничего не меняет. Он любит меня. И точка.

Марк. По щекам опять текут слезы, я в порыве эмоций притягиваю к себе и стискиваю Мишку.

— Мам, ты почему плачешь? – обеспокоенно хмурится мой сын.

— Я не плачу, – кручу головой. – Точнее, плачу, но все хорошо!

— А так бывает? – с сомнением спрашивает мой карапуз.