Книга Последняя царица. Начало, страница 33 – Ива Лебедева

Зато перед Великим постом аудит понадобился отцу Илье. Точнее, понадобился отчет перед протопопом Тихоном. Сколько поступало от жертвователей, какие были расходы на починку стен и поновление икон. Конечно, к отчету прилагался весомый дар, как иначе. Но в любом случае цифры должны были выглядеть правдоподобно.

— Помози, отроче, скаску составить, — взмолился поп. — Голова болит, числа с цифрами не бьются.

Кузя помог батюшке вдвойне. Угостил усовершенствованным похмелином и подсчитал к сроку. Поп умилился и одарил горстью монеток. Среди полушек мелькали копейки.

— Только ты, чадушко, не на грешное потрать, — попросил, благословляя.

Кузя пообещал. К вину, на самом деле дрянному самогону, он не стремился — увернуться бы от хозяина, когда тот наливает. А мечты о запретной траве никоциане так и оставались мечтой.

И все же левая торговля снадобьями и бухгалтерская помощь были второстепенными источниками дохода. Кузя мечтал делать деньги по-крупному. Для чего сколотил настоящую ОПГ. Верней, лихую ватагу, как говорили в те времена.

Боярышня:

— За вещами немца к купчишке сейчас пошлите, — велел воевода, благодушно откинувшись на спинку большого резного кресла.

Не зря его, тяжеленное такое, аж из самой Москвы везли со всем бережением. Деды, может, от века на лавках и сидели, а все подушка под седалищем да под спиной удобно. Чай, не мальчик воевода, хотя еще в силе.

Наградил его Бог хорошими детьми! И Васька, племяш старшенький, вдруг повзрослел, детские глупости бросил, об учении думает. О пользе для семьи. И Абрашка за ним тянется. А уж две доченьки-кровиночки и вовсе… Пашенька да Ксюшенька… Заметили же, что тятеньке на жестком неудобно, устает он на государевой-то службе, сидит за столом, грамоты разбирает, с гостями беседует, так к вечеру спина болеть начинает, хоть вой!

Сообразили, у маменьки совета испросили да пошили хитрые такие подушки, что сел на них Илларион Лопухин как в облако — и мягко, и приятно, и пояснице упор, и удобно как! Хоть весь день не вставай!

— Послали, батюшка воевода, — поклонился от порога один из стрельцов, что нынче дежурили в палатах. — Сей час побежали. С наказом все его пожитки собрать до последней бумаги. И чтоб земелинские не вздумали чего удержать с немца.

— Ну и ладно. Ключнице я уже велел ему горенку вымести, протопить да постелить по-божески. В бане попарится, а там и накормим, ишь, на купеческих-то харчах кожа да кости от немца остались. Нам такое невместно, у Лопухиных, чай, последний холоп и тот не голодает. Не то что учитель при сыновьях дворянских!

— Все уж сделано, батюшка, немец в бане моется. А там во двор медник пожаловал, из слободы. Пузо водогрейное привез, сказывает, для воеводычей! И денег не просит, говорит, уплочено!

— Что еще за пузо водогрейное? — удивился Илларион Аврамович, аж привстал. — Опять Васька чего удумал?

— Вроде как младший воеводыч играется, — пожал плечами стрелец. — Медник Авраама Илларионыча спрашивает. Но во двор и Василий Петрович побежали, и Прасковья Илларионовна из девичьей светелки выглянуть изволила.

— Ну-ка, ну-ка. — Воевода даже хмуриться не стал, слушая про детские шалости. И то, в последнее время от них польза сплошная. Любопытно, что на этот раз придумали? — Вели сюда тащить это пузо водогрейное, посмотрим!