Книга Последняя царица. Начало, страница 5 – Ива Лебедева

Елена смотрела на них, и в горле вдруг встал ком. Дети ведь! Живые, настоящие. Ничего не знающие о страшной судьбе, что ждет их в будущем.

Старший тем временем шумно плюхнулся на край кровати, чуть не опрокинув кружку с отваром.

— Молодец, Парашка! Ожила! А я уж думал, тебя черная немочь унесет! Абрашка вон тоже захворал было, в прорубь-то по дурости провалился. И как ты углядела… только чуть сама не утопла. Ну да дяденька велел баню истопить, там нам обоим жарко стало. А ему еще и сидеть больно! — Он ткнул младшего в бок, а тот только странновато поморщился и вздохнул.

— С божей помощью, — пробормотала Елена, стараясь не паниковать и привыкнуть к тому, что случилось. Не каждый день сбываются бредовые выдумки про переселение в прошлое. Хорошо хоть, имя одного из мальчишек теперь известно: это ее родной брат Авраам. Судя по всему, они с Прасковьей погодки, и Абраша все же помладше. И что-то в нем есть странное. Во-первых, он время от времени очень знакомым жестом чесал нос. А во-вторых, глаза. Где она раньше могла видеть эти глаза? Причем совсем недавно… это все же бред?

Старший мальчишка тем временем бодро пересказывал домашние новости, разошелся не на шутку, размахивая руками:

— А федюнькинская-то, из-под поляка взятая кобыла жеребенка принесла — весь двор сбежался смотреть! Как есть племенной жеребец вырастет! Рыжий, как я, только с белой звездочкой. Дяденька говорит, окрепнет — моим будет!

Он захлебнулся от восторга и тут же перескочил на новую тему:

— Повариха Авдотья на мимохожего коробейника-то отвлеклась да людские щи сам-семь пересолила! Матушка ее чуть на конюшню не отправила. Да Степан-ключник заступился, говорит, сам съем, не пропадать же. Ну и съел — весь день потом квас хлестал, ха-ха!

Елена машинально кивала, но взгляд ее неотрывно следил за Авраамом. Тот сидел чуть поодаль, по-прежнему чесал нос — точно так же, как это делал Андрей, когда нервничал.

— А еще стрельцы у калитки дрались... — Говорливый подросток уже готов был пуститься в новые воспоминания, но тут за дверью раздался зов:

— Василий Петрович! Боярин вас требует!

Рыжий сорванец мгновенно вскочил:

— Ой, ну я побежал! А то дяденька опять за волосья...

Он шумно вылетел из горницы, оставив за собой шлейф морозной свежести — видать, сюда прямо со двора заскочил.

Петрович… двоюродный брат? Сын одного из отцовских братьев — Петра Большого или Петра Меньшого. Почему он здесь?

Ненадолго в горнице стало тихо. Потом Авраам, неловко развернувшись, явно засобирался восвояси, но Елена резко протянула руку:

— Подожди.

Мальчик замер.

— Андрей? — Ее шепот был настолько тихим, что больше походил на дуновение ветра.

Авраам дернулся, будто его хлестнули плетью. Резко обернулся. Глаза — те самые, знакомые до боли — расширились.

— Кхм... Етитьмать, Ленка?! — Он сначала вскинулся, а потом сгорбился, вдруг став совсем не десятилетним мальчишкой, а взрослым мужчиной, подавленным виной. — Это я виноват, не предусмотрел фактор мерзавца. Ведь была же договоренность — тебя сразу в реанимацию. Откачали бы, еще на пару месяцев жизнь продлили. А тут — Кузнечик. Оставил тебя умирать в приемном покое.

Елена впилась пальцами в одеяло.

— Андрей! — Ее голос дрогнул. — Господи, я точно схожу с ума… это предсмертный бред. Ладно, я сдохла, предсказуемо. А ты-то как тут оказался?!