Книга Последняя царица. Начало, страница 53 – Ива Лебедева

Между тем хозяин продолжал:

— Занятней и резвей, чем ты, Кузнечик, пожалуй, только детки воеводские. Парнишки суетятся и девку тянут в свою суету. Какие-то лампы, сосуд водогрейный. С недавних пор в монастырь зачастили, а монашки знай рады, о младенцах стали заботиться, повитухам мешать. Какой-то суп мудреный предлагают. Оттого младенцы помирать перестали. Некрещеного умершего ребенка второй месяц не сыскать. Да где же такое видано?

Марматон говорил с ироничным сожалением — как же быть, если понадобится некрещеный младенчик, а не сыскать. Кузнечик даже улыбнулся. Ощутил, как Вячеслав Николаевич понемногу возвращается в сознание. И анализирует. Поэтому-то и увидел за смешливой болтовней собеседника искренний интерес: правда, как же это так удалось сделать, что младенчики не помирают?

И не давал покоя запах в полутемном кабинете. Знакомый и незнакомый.

— Я-то понимаю, это их немец надоумил, — трепался хозяин. — Вот немчине-то это зачем? И с чего воеводе такому потрафлять? Может, хочет, чтобы воеводские сыновья стали смышлены, чтобы по нраву пришлись царевичам нынешним, Ивану да Петру? Ведь неведомо, быть царевичу царем или нет.

Скрип за спиной прекратился. Может, немой слуга умел спать стоя, как слон?

Кузнечик настолько успокоился, что даже стал анализировать. Отметил, как жарко в избе — хорошая теплоизоляция. Не пахнет печным дымом — хорошая, настоящая труба. И еще какой-то привычно-непривычный приятный запах.

— Да, Кузя, — хозяин будто вспомнил, зачем вообще позвал парнишку, — за собольков, конечно, спасибо. Ты, если опять меха раздобудешь, неси их мне не мешкая.

— Лето — пора не меховая, — заметил осмелевший Кузя. Надо же не только нюнить, но и показать собеседнику компетентность.

— Ну, вдруг тебе попадутся. Не только меха, вообще ценное неси. Золотишко, например, тебе попадется — выменяешь у башкир на снадобье. Тот, кто с мехами возиться не боится, тот и за золото возьмется.

Кузя хотел ответить, что пока с золотом не встречался. Но не решался прервать монолог.

— Вообще все ценное неси. Новости занятные, коль прежде других узнаешь. О хозяине своем, жуке навозном. О том, какой бабе какое зелье понадобилось, особо чревоизбавительное. Если с воеводскими детишками подружишься, тут очень уж рад буду. Так что неси. И помни, Кузя: я добрый. Глупость принесешь — не осерчаю. А вот если что-то ценное мог принести, да не принес… Ну уж не знаю тогда, Кузнечик.

Марматон опять выловил ягодку. Положил себе на руку. Раздавил пальцем.

Половица за Кузиной спиной скрипнула опять.

— Ну, ты парнишка умный, понял все, — опять сказал хозяин. — Ступай, проводят.

Надо было просто повернуться и уйти. И все же взрослая гордость взыграла, будь она неладна.

— А… а собольки?

— Ах да, — улыбнулся Марматон.

Приподнял тарелку — под ней обнаружилась полушка. Толкнул в сторону гостя.

— Чего застыл? — продолжил с улыбкой. — Тебе за твой мех в воеводской избе дали бы десяток. Кнутьев. Ну, может, по малолетству батогов без счета. А я щедрый.

Кузнечик понял: монетку надо взять. И взял.

* * *

На улице уже почти стемнело. Но Кузнечику казалось, будто он вышел на свет из темного погреба.

Он может идти! В дом, из которого недавно мечтал сбежать. Вспомнил, как недавно завидовал хозяйскому Лешке. Теперь завидовал ровесникам-сироткам, Никите и Николке.